- …Я знаю, что делаю, Аня, - сухо ответил Вольский, чиркнув зажигалкой.
- Влад, очнись, прошу тебя! – мягко, но серьёзно проговорила женщина. – Как ты не можешь понять?! Она – не только «голос», она – живой человек, со своими чувствами, мечтами, надеждами!
- Я, вообще-то, тоже! – хмыкнул Вольский.
- Ты? Не смеши меня, Влад. Ты живёшь в параллельной реальности. И эту твою реальность далеко не каждый поймёт, не каждый выдержит…
- Она поймёт. И выдержит. Она заточена под это. Главное – поставь мне её на ноги.
- Господи, Влад. – в голосе Анны слышалась обречённость. – Я понимаю, спорить с тобой бессмысленно. Ну, а если ты ошибаешься? Девочка толком жизни ещё не видела, ей и сравнить-то не с чем…
- Вот именно, Аня! – воскликнул азартно Вольский, но тут же осёкся и проговорил уже тише: – Вот именно. Идеальный материал.
У Марьяны сначала перехватило дыхание от счастья – фактически, Маэстро подтвердил её уникальность! – а в следующую секунду она уже молча оплакивала почти сбывшуюся мечту, вдребезги разбитую Дорой…
- Ты сумасшедший, - меланхолически констатировала Анна Викторовна. – Ты понимаешь, ка̀к ты подставляешься? А о ней ты подумал?
Послышался тяжкий выдох, потом коротко зашипела погашенная сигарета:
- Да я только о ней и думаю… Я писать снова начал, Ань! – признался он посветлевшим тоном.
Марьяна от ревности до боли прикусила губу. Кроме неё, Влад ещё ни с кем так не откровенничал! А теперь – «Аня»… Да эта врачиха просто обязана сейчас же преисполниться благоговением и по достоинству оценить степень его открытости»!!
Но Доктор Анна отреагировала иначе.
- А-а-а… - протянула она и понимающе хмыкнула. – Ясно. Нашёл себе донора? – добродушно и проницательно спросила она.
- Аня, Аня… Прекрати. Я сейчас не столько о себе… Ну подумай: что ей потом делать? В школе с тупыми детьми песни орать? С её уникальным голосом, со способностью глубоко чувствовать музыку? Не будет этого! – категорично закончил он.
Марьяна прикрыла глаза, борясь с подступающим шумом и очередным приступом дрожи. Сумрачный ответ «Ани» она услышала уже словно через вату:
- Вот если она сейчас свалится – то ничего не будет!
И ведь права докторица в буквальном смысле – насчёт «свалится»! Стены качнулись. И насчёт «не будет» - тоже, просто она об этом не знает.
- …А ничего и не будет! – сползая по стенке, подтвердила Марьяна – громко, как ей казалось.
Резкий скрип отодвигаемых стульев, шум, восклицание Вольского – кажется, не совсем приличное – и вот уже он стремительно шагает с ней на руках в спальню...
Марьяна прижимается изо всех сил лицом к его свитеру, жадно вдыхает вкусный, желанный запах – так голодный стягивает кусок хлеба с прилавка, зная, что воровство – страшный грех…
Она падает спиной в постель, как в облака – медленно, киношно, безвольно, и свет люстры рябит в глазах, а чьи-то руки энергично массируют её ступни и натягивают на них какие-то носки, и сверху над ней – лицо Влада, он сверлит её гневным взглядом широко раскрытых глаз, встряхивает за укутанные одеялом плечи и что-то беззвучно говорит…
«Кто тебе разрешил вставать?!» - она читает по его губам, понимая, что не может, не хочет без него жить – и перед глазами снова всё начинает расплываться от слёз, а одеяло придавливает её сверху, словно цементная плита…
Зато возвращается слух – уши «откладывает» - и девушка слышит суровый голос докторицы:
- Не сходи с ума, Влад, отцепись от неё уже! Иди лучше сделай чай, ей нужно много чая с мёдом, малиной, лимоном – неси всё, что есть!
…Он приносит чай, ставит поднос на тумбочку, и Анна Викторовна снова выгоняет его из спальни, «чтобы не маячил», усаживает девушку повыше, снова плотно укутывает одеялами. Берёт чашку с дымящимся чаем, начинает студить его, мерно помешивая ложечкой, внимательно глядя на девушку, которая неподвижно смотрит перед собой.
Слегка скрипит дверь – и Марьяна вскидывает ресницы, поворачивает лицо на звук.
Они встречаются с Владом глазами и это скрещенье взглядов – виноватого и сердито-тревожного – чуть ли не искрит в пространстве маленькой спальни.
- Пяти минут не прошло! – хмурится Доктор Анна. - Иди, не мешай нам.
Нет сил никаких – оторваться от его глаз!!
- Аня, я тут подумал… - настороженный серый взгляд становится вредным. – Вкати-ка ей снотворного, чтоб не вскакивала хотя бы пару часиков…