Потом присел перед девушкой на корточки и, глядя снизу в глаза, подал ещё горячую кружку с травяным чаем. И только тогда ответил:
- …Да.
Нет, только не это! Только не надо так смотреть, этим своим взглядом, который, словно фантастический лазер из «Звёздных войн», мгновенно разрезает на куски всё разочарование и раздражение, расплавляет без следа обиды и злость, и заодно аннигилирует здравый смысл… Ты не имеешь права так смотреть!!
Словно услышав её мысленную мольбу, Вольский поднялся и вышел из комнаты – впрочем, тут же вернулся, с маленькой баночкой мёда, и, покручивая её в руках, сел рядом с девушкой.
Сжав кружку и старательно её разглядывая, Марьяна мелкими глотками тянула пахнущий ромашкой и шалфеем отвар.
- Голова кружится? – нарушил он молчание.
...У меня рядом с тобой она всё время кружится!!
- Немного… - словно со стороны, услышала она свой шёпот.
- Ты хоть понимаешь, что ты натворила?– огорчённо проговорил Влад, открывая мёд и ставя его перед девушкой на табурет. – Сумасшедшая моя… А если в больницу придётся ехать?
- Не поеду! – тихо, но твёрдо сказала Марьяна.
- Не поедешь! – подтвердил Вольский, забирая у неё опустевшую кружку. – Аня сказала, эти два дня – решающие. И я позабочусь о том, чтобы осложнений не возникло! – сердито пообещал он, поднимаясь.
Марьяна смотрела вслед мужчине, скрывшемся за дверью, едва не плача: от счастья – у неё есть ещё два дня наедине с её Маэстро, – и от горя, потому что эти два дня неминуемо закончатся, и Он окончательно уйдёт из её жизни. Другого варианта событий девушка себе просто не оставляла – в конце концов, есть гордость, есть принципы, есть какая-то порядочность…
Она слышала, как Вольский разговаривает в кухне по телефону, монотонно проговаривая раз за разом одно и то же:
- …Встреча переносится. Не будет меня завтра, и послезавтра тоже. Нет, ничего не случилось, семейные обстоятельства. Позже уточню по времени. Спасибо.
Под одеялами становилось всё жарче; горчичная вода действовала. Уже не испарина, а пот ручьями стекал по пояснице, дышать стало труднее, и девушка слегка раскутала свой «вигвам» из одеял. Форточку бы ещё приоткрыть, совсем душно…
Влад вернулся с чайником в руке и тревожно глянул на Марьяну:
- Рановато ты раскрылась, но ладно… - он откинул одеяло с её колен и помог вытащить раскрасневшиеся ноги из ведра.
Хмыкнул, глядя, как девушка неловко натягивает на голые коленки одеяло, но тактично промолчал; проверил температуру воды в ведре, долил из чайника кипятка, размешивая горчичную жижу рукой. Кивнул удовлетворённо – и жестом пригласил Марьяну поставить ноги обратно.
- Может, хватит? – глянула она на него. – Я сварюсь там…
- Ещё десять минут, - спокойно информировал Влад, постучав по циферблату своих часов. – Тогда будет толк. Вперёд.
- Жарко… – надула она губы.
Видя, что девушка медлит, Вольский со вздохом ухватил Марьяну за щиколотки и быстро погрузил в горчицу и, не обращая внимания на её вялый протест, вновь начал сооружать вокруг неё кокон из одеял:
- Без капризов, пожалуйста! Подними голову… Вот так… Ты и впрямь ещё ребёнок, Марьяна… – с мягким укором приговаривал он. – Хочешь голос потерять? Или в больницу?
- …Ну жарко же! – шептала она, хотя голова кружилась – то ли от гипертермии, то ли от блаженства – самый прекрасный мужчина на свете заботился о ней! – и ради этого она готова была хоть в кому впасть…
- Любишь по морозу раздетой бегать – терпи! В следующий раз умнее будешь… Чему я тебя учил? Самоконтролю! Ты̀ должна управлять эмоциями, а не они тобой! – закончив её укутывать, Вольский выпрямился, потирая поясницу. – Нашла, из-за чего истерить…
- Из-за тебя! – ожесточённо выкрикнула девушка, откинув одеяло. – Из-за тебя, если ты ещё не понял!.. – и расплакалась, давая выход безысходности, которая давила изнутри.
- Конечно, конечно понял, маленькая… - ласково проговорил он, садясь напротив. – Успокойся, пожалуйста. И послушай меня... Послушай меня внимательно. Это должна была сказать тебе твоя мама, но почему-то приходится мне…
Марьяна подняла на него заплаканные, озадаченные глаза: причём тут её мама?
Влад смотрел на неё так серьёзно и нежно, что ком вновь подкатил к горлу.
- Запомни, моя девочка… - взяв её лицо в свои ладони, большими пальцами рук он вытер ей мокрые щёки. – Ни один мужчина на свете – ни я, ни кто иной – не стоит того, чтобы рисковать своим здоровьем или жизнью. Ты поняла меня?