Она послушно кивнула, но подбородок её тут же предательски задрожал:
- А если…
- Если что? – ободряюще подался к ней Влад.
- Если мне без… этого мужчины – не нужны ни здоровье, ни жизнь?
Он на миг молча прикрыл глаза, потом бросил на часы озабоченный взгляд:
- Кажется, кто-то перегрелся! – сокрушённо покачал головой.
- Потерплю! – поспешно заявила Марьяна, поняв, что мужчина решил сменить тему. – Десять минут ещё не прошло, между прочим. И ты так и не ответил: что мне делать, если я… Не могу без тебя жить… - сипло закончила она, разом растеряв весь запал, и уже шёпотом добавила: – И не хочу…
- О боже мой… - скороговоркой выдохнул он, и, присев снова рядом, обхватил её и прижал к себе легонько. – Прекрати даже думать о таком, слышишь? Дурочка моя маленькая…
- Дурочка?! – отпрянула от него Марьяна. – Потому, что люблю тебя?! Или потому, что искренне любить – это в кино и книжках, а в жизни – смешно и глупо, да? Почему же тогда все мечтают об этом, ставят фильмы, пишут книги?!.. А как – не глупо? – перебила она сама себя. – Как, скажи мне, взрослый, умный дяденька? Завести детей от разных женщин, иметь кучу любовниц, менять их как перчатки – это, что ли, серьёзно, это по-взрослому, да?! Почему ты не сказал, что ты женат?.. – последнюю фразу она еле выдавила, опустив лицо, чтобы скрыть подступившие слёзы.
В комнате повисла тяжёлая тишина, подтверждающая правоту сказанного: Влад молчал, словно придавленный её словами.
А она… Она ненавидела свою правоту, которая жгла душу хуже, чем горчица! К этому прибавлялось непонятное чувство вины, и главное – Марьяна ждала ответа на свой вопрос – и отчаянно его боялась, словно окончательного приговора.
И ей показалось, что она ослышалась, когда в тишине прозвучал отчётливый, спокойный голос Вольского:
- Нет никакой жены, Марьяна.
.
.
181. Нет такой таблетки...
Нет, ей не показалось.
- Нет никакой жены, слышишь? – раздельно повторил Вольский.
Марьяна подняла на него смятенный взгляд. Мужчина был абсолютно серьёзен. Девушка почувствовала, что ещё немного – и она сойдёт с ума.
Во рту внезапно пересохло, она с усилием сглотнула и растерянно прошептала:
- А как же Дора?.. Она считает себя твоей женой!
- Да пусть считает себя хоть королевой Франции.
- Влад… Я не понимаю…
- Я не хотел, чтобы ты вдавалась в это! – слегка нахмурился Вольский. – Но теперь уже придётся… - и, вздохнув, он поднялся и вышел из спальни.
Марьяна напряжённо ждала, стараясь не шевелить ногами в ведре – от каждого движения горчичная вода словно заново превращалась в кипяток.
«Нет никакой жены…» - эти слова свербили, не давали покоя, рождая внутри тайный, малюсенький гейзер надежды – но факты перевешивали, визгливый голос Доры, её слёзы и крики про детей, три года брака и остальное не отпускали ни на миг: «…Беги от него, дура наивная! С ним ещё никто больше года не выдерживал, слышь?..»
Девушка в нетерпении сгрызла ноготь мизинца. Сейчас она всё узнает! И пусть только попробует не ответить, скрытный!! Нет – таинственный. Загадочный…
Вернувшись через несколько минут, Вольский поставил перед ней кружку пахучего травяного чая и блюдечко с аппетитно блестящей, густой пышно-золотистой массой, похожей на крем:
- Твоё лекарство. Будем греть тебя снаружи и изнутри одновременно…
Девушка проигнорировала его действие:
- Влад, ты просто невозможный! Так кто тебе Дора?!
- Мой личный рецепт, - невозмутимо продолжил он. – Чтобы не потерять голос.
- Кто такая Дора?! – прошипела сердито Марьяна.
Вместо ответа Влад, сев рядом, всунул ей в ладони кружку с чаем, набрал полную ложку «крема» и выразительным жестом поднёс к её губам, давая понять, что не намерен говорить, пока девушка не сделает то, что он хочет. Пришлось подчиниться…
Чай, хоть и отдавал ромашкой, был ощутимо жгучим, в нём явно присутствовал имбирь. А вот нежная, восхитительно воздушная, прохладно-сладкая масса масляно растаяла на языке, сама собой скользнула в горло – это было неожиданно вкусно и приятно.
- Понравилось! – довольно прищурился Влад, набирая вторую ложку. – Это мёд, взбитый со сливочным маслом и корицей…
- Влад!! – возмущённо сверкнула глазами девушка, проглотив вкуснятину.
- Давай, быстренько… - третья ложка оказалась около её губ. – Дора – моя сожительница, бывшая. Мы действительно три года жили под одной крышей. Точнее, она жила у меня. И с самого начала отношений я сразу предупредил: марша Мендельсона в моей жизни не будет никогда. И она знала, на что шла!