- Нет, я не про то… До этого! Когда мы… Ну, раньше… Почему ты сразу не сказал? – в её голосе зазвенела обида. – Ни ей, ни мне?! Влад, это же… подло... – еле слышно, но девушка всё-таки выговорила это слово.
- Да что ты? – весело улыбнулся Влад, выпрямляясь. – А может быть, ты чего-то не знаешь?
Она недоверчиво прищурилась. Подперев подбородок ладонью, мужчина смотрел на неё, снисходительно покачивая головой, потом вздохнул:
- Ты так и не поняла, что значит абсолютное доверие…
Марьяну взорвало: кто бы говорил?!
- Я тебе доверяла!.. – яростно воскликнула она, приподнимаясь.
- Недостаточно, Марьяна! – оборвал её Вольский, пригвоздив её неожиданно жёсткой интонацией и столь же жёстким взглядом в упор, лицом к лицу.
От такой его внезапной перемены девушка стушевалась, а мужчина, словно очнувшись, крепко сжал веки и виновато потёр лоб:
- Прости, котёнок. Ты правда многого не знаешь…
- Расскажи!! – она уже вновь готова была заплакать.
- Обязательно, только сначала – чай, и пара процедур! – кивнул он.
- Это будет уже пятая чашка!
- Хочешь в туалет? Отвести тебя? – заботливо наклонился к ней Влад.
- Сама справлюсь! – почему-то девушке стало ужасно неловко.
- Не выдумывай, - нахмурился он, раскутывая её.
Надо сказать, как только Марьяна встала на ноги, «шмелиный» шум и головокружение возобновились, так что помощь пришлось принять. Но, зайдя в ванную, она решительно закрыла перед мужчиной дверь, несмотря на его возмущение. Обещание не заходить она выторговала на своё обещание не запираться. Слабость не отпускала, и, кое-как сделав необходимое, Марьяна толкнула дверь и, с облегчением схватилась за Влада.
Уложив её в постель, он дал ещё таблетку, потом она выпила ромашковый чай с остатками медового масла, медленно «протягивая» его по горлу.
- …Умница. А с утра я тебе сварю настоящий сбитень. Пробовала когда-нибудь?
- Нет, - отмахнулась она и нетерпеливо отставила чашку. – Так чего я не знаю?
- Я хотел тебя уберечь от этого всего, понимаешь? – в руках у Влада возник пузырёк из коричневого стекла, карандаш и кусочек белоснежной ваты. – Примерно пол-года назад, или больше, Дора уже стала тяготить меня, - продолжил он. – Просто устал, Марьяна. Терпеть человека, который не способен меня понять… Надоело… Эти её усмешечки, уверенность в том, что песню написать – раз плюнуть, что если б хотел, я бы уже озолотился… Я убеждал себя, что так все живут, пора уже успокоиться. И почти убедил. Хозяйственная, практичная, при работе… И я почти сразу же в Северпром устроился… Пока все пытались выживать, мы жили… нормально, в общем, деньги не считали. Точнее, я не считал… И случайно выяснил, что… ну, это тебе вообще не надо! – спохватился он. – Короче, устал я кривить душой. Ты чего?..
Девушка беспокойно смотрела, как длинные пальцы музыканта неторопливо накручивают вату толстым слоем на карандаш, превращая его в импровизированную «ватную палочку».
- Это ещё зачем? – боязливо спросила она.
- Для твоего горла… На чём я остановился?
- На том, что ты устал кривить душой.
- Да. Так вот… Вначале лета я предложил ей пожить отдельно. Дора закатила истерику при ребёнке, да такую, что девочка перепугалась, и я… в общем, оставил всё как есть. Снова возобновилась пародия на семейную жизнь. Приходил с работы, дом блестит, на столе первое-второе-компот… Правда, с тех пор я спал в студии. Когда был дома.
- А она?.. – нейтрально выдавила Марьяна, стараясь не показать, какая гора свалилась с её плеч после этой фразы, и изо всех сил сдерживая совершенно непристойную радость. Он спал – в студии!!
Но Влад не смотрел на неё, на его губах играла горькая усмешка:
- Её это устраивало. Как и мои командировки, поездки, пьянки… да вообще всё... А может, злило, но она терпела… Тогда я окончательно убедился, что ей просто не хочется терять деньги, которые она привыкла получать от меня, не хочется терять комфортную жизнь…
- Ну так и ты привык! – задиристо сверкнула глазами девушка. – Еда сама готовится, квартира убирается… Получается, ты использовал Дору, как домработницу!
- Не дерзи! – глянул на неё Влад притворно-строго, и, открыв пузырёк с лекарством, обмакнул туда ватный тампон.
- Цинично использовал! – с нажимом повторила она, дразнясь. – Она – тебя, а ты – её! Нечего сказать, высокие у вас отношения, Маэстро Влад Вольский!
- Так, всё! Открывай рот. Уже жалею, что рассказал… - он придвинулся ближе, наклонясь над ней.