- А может… сходим к гинекологу? – заметно расслабившись, всё же робко предложила Юлия Владимировна.
- Ма-ам!! Не принесу я «в подолѐ», успокойся! Я хочу доучиться вначале! И вообще, столько интересного началось – вокал, реклама, выступления! Какие нафиг гулянки?! Это больше не повторится, ну правда…
Юлия Владимировна облегчённо потрепала дочь по спутанной чёлке и неожиданно заговорщицки улыбнулась:
- Ты же ничего ему не скажешь про свой дискотечный загул?
- «Ему»?..
Мама снисходительно дёрнула бровью и смешно изобразила Марьяну:
- «Увидимся в училище!..»
Девушка фыркнула, а мама довольно продолжила:
- Я сразу поняла, что это Алёша…
Девушка чуть не захлопала в ладоши от радости – мама сделала просто идеальные выводы! – но сдержалась и только смущённо хмыкнула.
- В общем, не бойся мне ничего рассказывать, ладно? – подмигнула мама и посерьёзнела. – А то я ведь правда переживаю!
- Ох, мам… - покачала головой девушка. – Будет что серьёзное – расскажу, конечно… Только… Есть такой анекдот. «Встречаются две мамы взрослых дочерей. И одна другой жалуется: моя дочь ничего мне не рассказывает, просто ужас! А вторая отвечает – я тоже в ужасе: моя дочь рассказывает мне всё.»
Посмеялись.
- А что, ты Лёше ничего не сказала, да? – прищурилась хитро Марьяна.
- Конечно, нет!
- Почему это?
- Дщерь моя, успокойся.
- Не, ну почему? – напирала девушка.
- Ну… стыдно потому что! – сердито встала с её кровати Юлия Владимировна. – Что ж я за мать, которая не знает, где дочь?! – она отвесила шутливый подзатыльник хихикающей Марьяне. – Ржёт ещё, нахалюга… Пойду таблетку тебе принесу!
- А люголь у нас есть?
- Люго-оль? – мама удивлённо оглянулась из дверей. – Это откуда ты про него знаешь?
На секунду девушку накрыл страх, но, не подав виду, она сонно пожала плечами:
- Да не помню, в училище кто-то рассказывал… Хоровичка, кажется… Типа полезная штука…
- Ну… Можно купить, - хмыкнула мама. – Только это ещё и противная штука.
«Я знаю!» - чуть не ляпнула Марьяна, но вовремя сдержалась и снова пожала плечами и демонстративно зевнула. Проводив маму взглядом, сморщилась и тихонько постучала себе кулаком по лбу: осторожней надо быть, балда!!
Утро для Марьяны началось после обеда, и началось со спора.
- …А я сказала – не поедешь. Потѐрпите – и ты, и Алёша твой…
- Ма-ам… Лёша ни при чём… Меня Бурковская просто уроет, если я не приду на «спец» в вторник!
- Не уроет, ты болеешь, температура тридцать семь и два!
- Ма-ам! Ну не тридцать девять же… И даже не тридцать восемь…
- Иди горло полощи, если выспалась.
- Да я нормально себя чувствую, честное слово, мам! Всего-то ночь в поезде…
- Ещё не хватало, чтоб тебя там продуло!
- Я головой в проход лягу…
- Я тебе лягу…
- Мам!!
- Не спорь, а то голос пропадёт! – хмыкнула мама, ставя перед дочерью кружку с отваром ромашки. – И кстати, Влад Евгеньевич тоже рекомендовал сначала подлечить тебя. Он звонил утром, ты ещё спала.
- И ты меня не разбудила?!
- Зачем?
- А… вдруг у него что-то срочное было?
- Ничего срочного. Спросил о твоём самочувствии и передал, что справку сделает по пятнадцатое включительно. Так что ещё недельку побудешь дома! – победоносно заключила Юлия Владимировна.
- Недельку?! – взвилась Марьяна, аж вскочив с табуретки.
- Пятница - пятнадцатое, а субботу-воскресенье всё равно отдыхаете…
Марьяна набрала воздуха для возмущённой отповеди, но внезапно застыла с открытым ртом: Влад четырнадцатого будет здесь, и значит…
- Да-а, вот теперь я вижу, что моя дочь повзрослела… - горько вздохнула Юлия Владимировна. – Раньше – скажи тебе, что можно ещё неделю не учиться, ты бы прыгала от радости, а теперь… Двое взрослых тебя отмазывают, а ты простуженная из дома рвёшься…
- Мальчик появился потому что! – наставительно произнесла бабушка, присаживаясь к столу и смешливо глядя на маму.
- Нет, ты права! – вдруг горячо заговорила Марьяна. – Я сейчас подумала… я сделала выводы после вчерашнего… Короче, я останусь, мальчики тут ни при чём, а вот голос я буду беречь, Вольский прав, ведь в училище на меня насядут сразу, нагрузочки ещё те, на хоре особенно! Да и выучу здесь спокойно получше – и фа-но, и спец, и ЧХП…
Мама недоверчиво посмотрела на прояснившееся лицо дочери: