- Это ты дура! – зло рявкнула Наташка и, оглянувшись на дверь, понизила голос. – Антоха не нарик и не гей, это они заражаются, поняла?!
- Да с чего ты взяла? – возмутилась шёпотом Марьяна. – Что, сексом только наркоши и геи занимаются, что ли?!
- И он не изменяет мне, поняла?! – окончательно разозлилась подруга, уже не слушая её, оскорбившись за такое предположение.
- Ладно, - махнула рукой Марьяна, поняв, что спорить бессмысленно. – Давай решать, что делать. В училище девки рассказывали, что есть анонимные кабинеты, за деньги можно обследоваться, правда, я особо не вслушивалась… Но это ж столи-ица Республики! – протянула она со вздохом. – А тут у нас… есть ли такое?
- Буду узнавать…
Они ещё долго шушукались, то и дело оглядываясь на дверь.
Порешили: выждать ещё неделю, за это время найти анонимного доктора, и дальше – по ситуации…
Проводив подругу, девушка включила синтезатор, положила рядом нотный лист и стала быстренько набрасывать задания по сольфеджио.
Но мысли о Наташкиной ситуации навязчиво клубились в голове и мешали сосредоточиться на интервалах. Марьяна жалела Наташку и злилась на Антона – «других ощущений» этому эгоисту, видите ли, захотелось! Конечно, взрослому-то парню – прожать дурищу Наташку было раз плюнуть, а Лукошникова и рада угождать, дура влюблённая! Или даже не влюблённая? Он же «престижный кент», или как там она ляпнула, когда они ёлку вместе наряжали? Престижный… придурок, вот он кто!
…И невольно её мысли перешли на Влада.
Как всё же ей повезло, что первый её мужчина («И последний! И единственный!» – тут же яростно прибавила она сама себе) – именно Влад, опытный, взрослый, потрясающий, который с самого начала делал всё так, как надо!
Ей в эти моменты… (тут она запнулась, ощутив прилив острой и сладкой тоски) …ей в эти моменты вообще не думалось о каком-то там «безопасном сексе»! Тоже ведь… как малолетка влюблённая! Ну ладно, Лукошниковой простительно, а она?!
Пора уже становиться взрослой.
Надо подобрать контрацептивы. Которые в таблетках. Чтобы дарить настоящие ощущения своему Мужчине! Влад ведь ей дарит! Потрясающие! Божественные!
…А себя лишает, возможно, самого приятного – потому что мудр и неэгоистичен. А ведь это же с его стороны такая жертва! – при этой мысли благодарные слёзы на миг буквально вскипели на глазах Марьяны. Она их смахнула.
Влад, любимый…
Девушка взяла себя в руки, задержав дыхание.
…Она взрослая. Она сделает это самостоятельно.
И когда они с Владом окажутся наедине, он узнает об этом – и может быть, удивится, а может, просто будет доволен, счастлив, или даже горд ею! – и перестанет считать её несмышлёной девочкой.
Она должна мыслить, как взрослая женщина.
И обезопасить себя… нет – их! – от возможной беременности, которая пока совершенно не ко времени! Но настанет момент, когда это время придёт, и тогда…
Марьяна сладко зажмурилась, потом коснулась пары кнопок на синтезаторе.
Сольфеджио было забыто. Она импровизировала.
Пальцы сами собой брали красивые аккорды, классическо-гармонические, в стиле Баха, и в комнате плыли протяжные, тихие звуки церковного органа, и душа девушки словно перенеслась под своды неведомого храма, в котором были только Он и Она…
С самого утра следующего дня семья Романовых, включая отчима, находилась в лёгком потрясении и тихом восторге: Марьяна стала идеальной дочерью. Много занималась, вовремя принимала лекарства и полоскания с ингаляциями, но самое главное – старательно «вылизывала» всю квартиру, то и дело приставая к маме и бабушке с распросами по домоводству, чего раньше за ней не наблюдалось.
- Уж не подменили ли тебя на этой… дискотеке? – весело иронизировала бабушка, поглядывая на Марьяну, которая орудовала за гладильной доской, тщательнейшим образом отглаживая пододеяльник и складывая его краешек к краешку с миллиметровой точностью.
Отчим, то и дело мелькая в комнате, одобрительно хмыкал, и даже выдал шутку:
- Да уж, если б я знал, что тебя надо один раз напоить, чтоб стала нормальной – я бы сразу бы… - крякнул, получив от мамы звонкий шлепок по спине и ретировался, явно в приподнятом настроении.
Юлия Владимировна, скрестив руки, оглядела дочь:
- Мне аж как-то не по себе! Что происходит, а, Мась?
Марьяна, улыбаясь, взяла второй пододеяльник и принялась бережно расправлять его на гладильной доске: