Когда студент консерватории стал гордо рассказывать, что в свободное время торгует обувью, отчим отложил ложку и очень выразительно посмотрел на падчерицу: мол, видишь, что может тебя ждать?
Марьяна насупилась:
- Ну и что?
- Ничего! – проговорил он. – Ничего хорошего!
- В смысле?! Ты уже не помнишь, сколько мне за радио заплатили?!
- Это разовые деньги, случайные! – наставительно произнёс отчим. – Могут пригласить тебя, а могут другую артистку! А могут и вообще не приглашать, если реклама не нужна! Это не работа, а лотерея! А сейчас надо думать о гарантированном заработке!
- Паш, Па-аш! – предостерегающе встряла бабушка, но Марьяна уже вспыхнула:
- Ой, у тебя гарантий дофига, что ли?! На рынке твоём?!
- Хоть тыщу, хоть пятьсот рублей, а приношу каждый день! – буркнул тот.
- Предлагаешь бросить музыку и сразу в торговлю идти? И чем торговать? Сигареты перепродавать поштучно? – сузила глаза девушка.
- На оптовке много чего есть! – хмыкнул отчим.
- Ага. Жвачки, шоколадки-соки, вафельки «Куку-руку», да? – едко выговорила Марьяна. – Давай, ларёк с дребеденью откроем! Хотя чё мелочиться, давай сразу водку с вином забабахаем! И главное - мне ж не надо платить, как продавщице со стороны, да?
- Паш, ей об учёбе надо сейчас думать! – вставила мама.
- Не обязательно водку, мороженое отлично берут! – спокойно гнул свою линию отчим, проигнорировав мамины слова.
Ах, мороженое… Девушка уже набрала воздуха, чтобы разразиться ответной гневной и уничижительной тирадой, но в дверь позвонили. Тётушка Эрна, скорее всего!
Сердито блеснув глазами, Марьяна широкими шагами вышла из кухни в коридор, и, всё ещё негодуя, распахнула дверь.
На пороге, заложив руки в карманы пальто, стоял Вольский.
Первый порыв был – броситься и обнять его, но девушка застыла, пронзённая счастьем и изумлением, аки библейский персонаж, к которому неожиданно явился ангел.
Влад озорно подмигнул ей, но мгновенно стёр улыбку, приняв озабоченно-серьёзный вид:
-Здравствуй, Марьяна. Добрый вечер, Юлия Владимировна! – перевёл он взгляд на появившуюся в коридоре маму, потом деловито полез за пазуху. – Рад, что успел. Вот, как и обещал, справка, - он достал и протянул Марьяне желтоватый узенький лист, свёрнутый пополам.
- Спасибо, Влад Евгеньевич, - кончиками пальцев девушка взяла бумажку, для проформы развернула её, потом вновь перевела сияющий взгляд на своего кумира. – Действительно успели, мне через два часа уже на поезд!
- Вот и хорошо, - сдержанно улыбнулся он краями губ.
- Вы столько делаете для нас! – с признательностью покачала головой Юлия Владимировна. – В наше время это… редкость. Спасибо.
- Талантам нужно помогать, бездарности пробьются сами! – отшутился Вольский.
- Может быть, чаю? – предложила мама, и Марьяна едва не подпрыгнула.
- Благодарю, но в другой раз! – вежливо отказался Влад, закидывая шарф за плечо. – Я должен ехать. Всего хорошего! – музыкант перевёл взгляд на девушку. – Марьяна, береги голос, встретимся уже в училище, репетиции по расписанию! – скороговоркой произнёс он и стремительно вышел, закрыв за собой дверь.
- Да-а, Мась, повезло тебе с учителем! – прицокнула довольно мама.
«Ещё как!» - молча кивнула Марьяна, рассматривая справку и прислушиваясь к удаляющимся быстрым шагам Влада.
И внезапно неразборчивые «врачебные строчки» и синяя печать расплылись от внезапно подступивших слёз разочарования. Любимый был так близко – и встреча длилась не более минуты! Это было похоже на глоток воды в пустыне – она едва успела смочить губы, и кружку тут же вырвали её из рук!!
Вздохнув, девушка взяла себя в руки и придала лицу насмешливое выражение:
- Ну вот пусть теперь Бурковская попробует на меня наехать!
Но тоска не отпустила, а подспудно усиливалась и усиливалась.
В поезде Марьяна так и не смогла заснуть, хотя честно постаралась – несмотря на нижнее место в плацкарте. Полчаса привычной возни в тесноте при тускло-рыжем свете – проверка билетов, расстилание белья и прочее – отвлекли, но стоило свету погаснуть, а ей – накрыться пыльным одеялом поверх слегка влажной простыни, - как мысли набросились на неё с утроенной силой.
Впервые, кажется, девушка уезжала из дома без всякого сожаления о потерянном уюте. Не замечая мелькающих за окном фонарей, разнокалиберного сопения и храпа соседей и духоты, она смотрела на поблёскивающий поручень боковой полки и напряжённо раздумывала, с чего начать завтрашний день.