Конечно же, в первую очередь следовало заняться поисками анонимного медкабинета для Наташки. Марьяна понятия не имела, к кому обращаться с подобными вопросами. Перебирая в уме знакомых девчонок, которые могли бы быть «в теме», она отвергала одну кандидатуру за другой. Что будет с подругой? А что будет с ней и Владом? Встреча «по расписанию» - это страшно долго, аж до вторника! Это надо пережить выходные, потом ещё понедельник… Целых три дня!! Ужас какой-то.
Наконец её вроде бы сморил сон – перестук вагонных колёс и мерное покачивание делали своё дело.
В середине ночи в вагон села пьяная компания и начала гоготать и материться, нисколько не заботясь о том, что они не дают спать другим пассажирам. Начались возмущения, перебранка, потом пришёл милицейский наряд и дебоширы присмирели.
Марьяна начала мёрзнуть. Она накрылась вторым одеялом, но помогло слабо: пассажирам на верхних полках было жарко, а ей от пола сквозило неслабо, да и окно, покрытое толстым слоем льда, тоже продувалось.
Девушка сжевала бутерброд, легла, снова села, понимая: не заснёт. Ежась от холода, нашарила сапоги и, обувшись, сходила за чаем к титану – жёлтому пузатому «самовару» около места проводника. Там же она посмотрела на часы – поезд прибывал в 5:30 утра, и «спать» ей осталось чуть больше пары часов…
Напившись чаю, Марьяна накрылась одеялом с головой, достала плеер с наушниками, и тёплый голос Влада, Его музыка – повергли её в блаженно-счастливое состояние, заставляя раствориться неприглядную реальность тесного вагонного мирка…
Когда она прослушивала в тридцатый, наверное, раз, прослушивала Его песню, вновь зажёгся рыжий дежурный свет. Поезд подъезжал к столице северной республики. Проводница прошла по вагону, громко оповещая о том, что «туалеты скоро закроются», и сонные, взъерошенные пассажиры сразу создали очередь в обоих концах вагона.
Марьяна, ездившая домой каждые две недели, знала, что состав ещё целый час будет тихо тянуться по рельсам, и все всё успеют, устало поднялась, побрызгала лицо из бутылки с водой, промокнула полотенцем. Сунула в рот пластинку мятной жвачки и села, закутавшись, глядя в по-прежнему тёмное окно.
Именно в эти минуты девушка входила в состояние «я-сама», словно вагон был неким порталом между детством и юностью, между родительским домом – и самостоятельной жизнью. Иной город, иной ритм, совершенно иная аура…
Когда показалось знакомое призёмистое здание вокзала с башней и шестнадцатиметровым шпилем, Марьяна привычно подхватилась, сдала бельё, вытянула из-под полки тяжеленную, набитую вещами, нотами и бабушкиными разносолами сумку и вскоре вместе со всеми стала проталкиваться к выходу.
«Слава богу, что в последний момент я передумала брать синтезатор!» - подумала она, подпихивая ногой ношу. Как спускаться с вагонной лестницы, в этой шубе, с сумкой и массивным футляром инструмента – вообще было бы непонятно! А ведь потом ещё как-то допереть его до общаги… Ну уж нет, хорошо, что не взяла!
Спрыгнув с подножки вагона в морозную темноту, девушка выплюнула потерявшую вкус жвачку, потом, едва не упав в рыхлом снегу, повернулась и стянула сумку, стараясь, чтобы та не грохнулась сразмаху на снег, чтобы не треснули «закрутки», которые бабуля всё же умудрилась вручить ей «на первое время».
Получилось.
Потирая щёки, которые прихватывал мороз, девушка, изогнувшись вбок, тащила объёмистую свою ношу, то и дело перекладывая её из руки в руку. В этот раз как-то особенно тяжело, наверное, все восемь или десять килограмм! А на такси тратиться было жалко – половина рекламного гонорара улетела в праздники, да ещё родителям девушка оставила, себе осталось не так уж много, чтоб «на таксях» разъезжать.
Дотащиться до остановки, влезть в стылый троллейбус – они начинают ходить в шесть утра – и хоть одну остановку, да проехать, а потом пешком до общаги пилить, которая на улице Дальней, в стороне от главного проспекта… В принципе, все студентки так «пилили», поэтому Марьяна не особо роптала, утомлённо месила в темноте снег, высматривая, где его поменьше…
Тяжеленная сумка вдруг потеряла вес и поплыла в сторону!
Вздрогнув от неожиданности, Марьяна испуганно вскинулась, стиснув кожаные ручки – и в следующий миг изумлённо ахнула и разжала пальцы:
- Влад?!
- Такси заказывали? – невозмутимо произнёс Вольский и, перебросив Марьянину сумку в другую руку, взял её за ладошку и повёл к машине.
.
194. Авалон
Марьяна не запомнила ни марки машины, ни сколько они шли до парковки...
Она не видела тёмно-сизой морозной темноты вокруг; позабыв всё на свете, млея от восторга, понимая только одно: Он рядом. Девушка просто шла, держась за Его руку – и была самым счастливым человеком на привокзальной площади… нет, во всём городе!!