Он скрылся в ванной, но через минуту выглянул и погрозил пальцем:
- И да, у тебя ровно пятнадцать минут, Марьяна.
- Почему именно пятнадцать? – фыркнула девушка, беря пальцами тёплый, восхитительно пахнущий ванилью сырник.
Он тихо улыбнулся и раздельно проговорил:
- Потому что, когда я выйду, ты уже будешь ждать меня во-он под тем одеялом.
Жар моментально опалил щёки, а раздавленный сырник мягко плюхнулся в розетку с вареньем и потонул в нём.
Хорошо, что Влад сразу скрылся за дверью после этих слов! И не видел, как Марьяна трясущейся вилкой выуживала сырник из варенья и, поддерживая блюдечко под подбородком, проталкивала в себя вкуснятину, поспешно запивая мятным чаем. Ещё на подъезде к «Авалону» её желудок напоминал о себе голодными спазмами, но теперь она торопливо проглотила оба сырника, почти не чувствуя вкуса и напряжённо вслушиваясь в шум воды из ванной.
- …Чтобы всё съела! – услышала Марьяна внезапно весёлый голос любимого – и окончательно потеряла аппетит.
Она зачерпнула было ложку овсянки, но… Нет. Не лезло, совсем!
Но вдруг её не в меру заботливый Маэстро рассердится? У него ж пунктик насчёт еды… Этого девушка хотела ещё меньше.
Решение пришло моментально. Бросив опасливый взгляд в сторону ванной, Марьяна вытряхнула кашу в мусорное ведро, потом распотрошила салфетницу и, чувствуя себя малолетней хулиганкой, хихикая, прикрыла безобразие скомканными салфетками. Быстро задвинула ведро под стол и, запахнув поплотнее полотенце на груди, подошла к кровати. Заволновалась.
Кроватей евростандарта девушке видеть ещё не приходилось. Ну, в журналах. Ни в одну нормальную спальню такое бы не влезло. А в этом дымчато-бежево-золотом номере это ложе казалось воистину царским. Настоящий «сексодром», как говорит Ленка.
Марьяна облизала пересохшие губы и осторожно опустилась на заправленное узорное покрывало. Мягко. И упруго.
Это действительно происходит с ней?! И сейчас самый прекрасный мужчина в мире обнимет её…
Шум воды в ванной резко смолк. Марьяна скользнула под одеяло и затаилась, слушая частые удары собственного сердца.
Боже, он сейчас войдёт, надо как-то красиво лечь… Волосы! Он обожает её длинные волосы! Она встряхнула головой, разметав локоны по подушке, и чуть приспустила одеяло с плеч, подперев рукой голову. Тут же, застеснявшись, рухнула обратно на подушку и натянула его обратно до подбородка. Да что с ней такое?!
Он уже вышел из ванной и задержался в коридоре – что-то делал, сгорающей от волнения и нетерпения Марьяне не было видно с кровати.
- Готова? – по тону было слышно, что любимый улыбается.
- Да!.. - отрывисто отозвалась она, нервно сжимая край одеяла.
Одетый в пальто Вольский, закидывая за плечо шарф, стремительно прошёл к окну и задёрнул шторы, погружая комнату в золотистый полумрак:
- А теперь – спокойной ночи! – и, повернувшись к ней, крутанул на пальце ключом от номера. – Я сейчас поеду поработаю, а ты – выспишься, как следует, - невозмутимо произнёс он.
…Что? Он оставляет её одну?! Сейчас?!!
И, словно не замечая гаммы эмоций, прошедшей на лице девушки, Маэстро достал блокнот и, выдрав листик, торопливо написал несколько цифр:
- Номер гесслеровской студии – на всякий случай.
Выпростав руку из-под одеяла, Марьяна молча взяла листочек. От обуревавших её чувств она растеряла все слова, и только бросила на мужчину короткий, полный женской ярости взгляд.
Вольский вздохнул, и, не снимая пальто, подошёл и сел на краешек кровати. Провёл кончиками пальцев по её щеке:
- Не обижайся, котёнок. Я должен ехать. А ты должна отдохнуть.
Марьяна молчала, глядя в сторону. Мужчина сглотнул, глядя, как мелко и часто вздымается под одеялом её грудь, и вновь перевёл глаза на её лицо.
- Ты не спала всю ночь. Это недопустимо для голоса, ты же понимаешь.
- Да, Маэстро… - процедила она, по-прежнему упорно глядя куда-то вбок.
Влад с досадой взглянул на часы, потом на Марьяну.
- Чщ-щёрт… - выдохнул он с обречённой улыбкой, потом, откинув одеяло, рывком притянул к себе девушку и впился в её губы.
Головокружительно-долгий, неразрывный поцелуй длился до тех пор, пока она громко не застонала в голос, обвив его шею руками.
Лишь тогда Влад оторвался от её губ, опустил Марьяну на подушку и, подчёркнуто аккуратно укрыв её одеялом, ровно произнёс:
- Теперь тебе заснуть будет гораздо труднее.
Безупречно спокойный тон не мог провести Марьяну: его глаза антрацитово потемнели, в них бушевало такое же сильное желание, как и в ней!
- Я очень постараюсь, - мурлыкнула девушка, отомщённо улыбаясь.