Привычно взяв себя в руки, Вольский поспешно развернулся к пульту:
- Время петь.
.
197. Урок восьмой. С чем и зачем выходить на сцену
Марьяна взволнованно обхватила руками закреплённый на стойке микрофон и выпрямилась, но всё равно оказалась не готова.
Когда в маленьком помещении во всю мощь грянули торжественные литавры, колокола, кажется, мужской хор, и одновременно вступила электрогитара, соло которой у девушки никак не связывалось с патриотической песней, а теперь «зашло» идеально – жар прилил к щекам. «Желаю тебе, Земля моя» звучала так, что на месте композитора Саульского Марьяна бы трижды померла от счастья – так грандиозно сотворил аранжировку Маэстро!!
Она сглотнула и набрала дыхание, вслушиваясь в стремительное, энергичное вступление, которое взметнулось светлым стягом куда-то в небеса, и запели трубы…
- Ещё нескоро! – махнул рукой Вольский. – Запоминай: там тридцать секунд вступления! Точнее, тридцать две…
Марьяна слегка расслабилась и стала вслушиваться в потрясающий инструментал. Как затаённо-ликующе вступили скрипки… а вот коротким аккордом сверкнули трубы – и растаяли в перкуссии… И вдруг музыка внезапно стихла.
- Котёнок, ты чего?
- Зачем остановил? – возмутилась девушка, открывая глаза. – Там так красиво было…
- Так пора было вступать!
- Я пела… мысленно…
- Рад за тебя! - подавил смешок Влад. – Теперь вслух, пожал-ста.
- Нет, я хочу сначала всю фонограмму прослушать!
- Настырная… - улыбнулся музыкант, с непонятным одобрением глядя на девушку, потом перемотал плёнку на начало. – Ну слушай, спорщица…
Вновь включив минусовку, он вышел на кухню, явно на перекур.
Марьяна наслаждалась аранжировкой, впитывая каждую ноту, понимая, что каждый звук прописан его чуткими пальцами, и как же точно, в нужный момент и в нужном характере!
Раньше девушка совершенно не задумывалась о том, что все партии в легко и непринуждённо звучащей музыке создаёт один и тот же же человек, последовательно прописывая одну за другой. И только теперь, как начинающий хормейстер и вокалистка, она начала немного понимать, что такое работа аранжировщика. Кроме тембров инструментов и приёмов игры, слышания каждой партии, этот сверхчеловек не мог не знать ритмы всех музыкальных стилей, да характерную специфику звучания каждого… Это же какая должна быть память?!
- …Ну что, готова?
- Да, Маэстро…
Вновь зазвучало вступление, и в этот раз Марьяна вступила, как надо, и даже спела целых три строчки куплета – но Влад вновь остановил музыку, отрицающе покачав головой:
- Марьяна, не нужно так… - мягко попросил он.
- Как?
- Не пой, как София Ротару.
- В смысле?
- В смысле подражания. У тебя совершенно иной тембр, более глубокий, драматичный и чувственный. Используй его, девочка.
Марьяна слегка растерялась. Ей казалось, она пела неплохо, голос сам собой сливался с сопровождением…
- Давай попробуем ещё раз, - вкрадчиво предложил Вольский.
Она вновь запела, и Влад вновь плавно увёл звук. И ещё раз. И ещё…
После пятой попытки Марьяна сникла.
- Ты поёшь так, как привыкла её слышать. Давай подадим эту песню иначе! – и музыкант снова перемотал кассету на начало.
- Но… чего ты хочешь?
- Причём тут я? – изогнул бровь Маэстро. – Чего хочешь ты̀? А точнее, что ѝменно ты хочешь сказать этой песней? Подумай. Всё зависит от того, что будешь чувствовать ты сама! И тогда не возникнет потребности подражать чужому голосу…
Он выжидательно смотрел на девушку, а она – растерянно – на него.
- Ну… песня торжественная, радостная… Разве не так её нужно петь? –пробормотала Марьяна, не понимая, чего хочет её непостижимый наставник.
Вольский на секунду прикрыл глаза, потом поднялся из кресла и, расхаживая перед ней, терпеливо заговорил:
- Ты берёшь смысл, который лежит на поверхности. Разумеется, торжествующая гордость… Но! Ротару пела эту песню десять лет назад. Тогда ещё мысли не было о том, что Советский Союз может рухнуть. И все были уверены в завтрашнем дне… - ностальгически вздохнул он.
Марьяна опустила глаза, но тут же вопросительно подняла их на Влада:
- Ты хочешь… - медленно сказала она. – Чтобы я пела эту песню с иронией? Или сарказмом?
- Нет, Марьяна! – недовольно сложил на груди руки Вольский. – Или ты действительно хочешь, чтобы эти же чувства испытали слушатели?! Думай, певица! – серые глаза прищурились, фокусируясь на ученице.
- Да откуда я знаю?! – вспылила Марьяна и, отставив стойку с микрофоном, уселась на рядом стоящий стул, нервно сплетая пальцы на коленях. – Я просто хотела красиво спеть! Какие, блин, ещё смыслы? Восхвалять страну, которая ограбила своих жителей, лицемерство одно! Ещё бы про партию и Ленина песню выбрал!