Но судя по тому, как напрягся Влад, сломав почти целую сигарету и выбросив её за окно, это был какой-то особенный гараж…
- Я чего-то не знаю? – подозрительно спросил он. – Звонил Серёгин, сказал, что после концерта в «Спутнике» начались разборки, на Фому наехали, слегка покалечили, но его отбили телохранители…
- Серёгин знает только то, что ему позволено знать. Поэтому я и приехал к тебе лично. И приехал бы ещё раньше, но мне надо было заткнуть рот журналистам. Два часа назад Лана Стар, в миру Светлана Старкова, была убита в своём номере.
На секунду повисла тишина, было слышно тиканье лежащих на столе часов Влада.
Марьяна сглотнула, чувствуя, как толкнулось и снова застыло сердце. Затем в голове пронеслась удручённая, неуместная мысль: «Вот и познакомились…»
- Твою же мать… - одними губами прошептал Влад, медленно садясь на кровать, прикрывая ладонью глаза.
Гесслер вздёрнул руку и посмотрел на свои золотые часы.
- А через час она должна петь в гараже; фактически, я её концерт подогнал под юбилей Печуги, он сильно желал её видеть…
- Ну, а я-то что могу тут сделать? – затравленно спросил Вольский, отнимая лицо от ладони. – Оживить её?
Вместо ответа Гесслер посмотрел на Марьяну и спросил:
- Знаешь песню Ланы «Героиновый шик»?
Марьяна, всё ещё пребывающая в шоке, механически кивнула – совершенно примитивный трёхаккордовый шлягер с элементами блатной романтики звучал, что называется, из каждого утюга…
- Сёма, нет!! – поднялся на ноги Вольский, категорично рубанув рукой воздух. – Она туда – не поедет!
Гесслер молча щёлкнул авторучкой, потом придвинул к себе салфетку и написал на ней семизначное, кажется, число. Подвинул к ним по столу.
- Я сказал – нет!! – тихо рыкнул Влад.
Марьяна обалдело уставилась на цифры. Это – за одну-единственную песню?! В тот момент, когда людям нечего есть и нет работы – здесь гуляют такие дикие суммы?! Какой-то сюр, это невозможно! Тут же полгода можно не работать…
«Что бы сейчас ни происходило, молчи, как рыба об лёд!» - вовремя вспомнила она и опустила глаза.
Помрачневший Гесслер помолчал, глядя в одну точку, затем ослабил галстук и, вытащив платок, промокнул лицо. А потом со странной, беспомощной и горькой, улыбкой произнёс:
- Ты понимаешь, Воля, что может начаться, если вор в законе решит, что его… кинули?
- А ты понимаешь, что она – совершенно не готова для подобного?! – навис над ним Вольский, упершись руками в подлокотники. – Ей даже на простой корпоратив рано! Она даже не репетировала! Да я бы и не дал ей петь это говно, она другого плана певица!..
- Помню я ваш дуэт «без репетиций»… - многозначительно обронил Гесслер, глядя на него снизу вверх.
- Сёма! Она – не поедет! – тихо процедил Влад, катнув желваками.
- Ладно, Воля, я тебя понял… - зло отвёл глаза тот.
- Ничего ты не понял! – дёрнулся музыкант, потом полез в карман пиджака и достал блокнот. – Ладно… Попробую дёрнуть знакомого пародиста, может, у него кто есть… - он торопливо переворачивал листочки. – Хотя вообще не представляю, сколько такое возможно скрывать… Долго удерживать информацию всё равно не выйдет…
- Влад. Мне нужна живая Лана Стар всего на пару часов… На час, б..дь!! А утром – всё равно уже… - Гесслер закрыл глаза, и вдруг сорвался, ударив кулаком по колену. – Фома, сучара, жмот, такой проект угробил!..
Совершенно позабыв о Марьяне, мужчины смачно материли алчного продюсера убитой певицы, который от страха напился «в хлам» и сейчас пребывал в травматологии, где ему накладывали швы…
- Спокойно, Сёма. Я ж чародей-кудесник, - усмехнулся одними губами Вольский, отрывисто накручивая телефонный диск. – Найду я тебе дублёршу… В конце концов, любая тюзовка сможет пооткрывать рот под плюсовку. За такие-то деньги…
Гесслер поднялся из кресла и нервно заходил по ковролину:
- Что ты, Влад. Даже не думай. Для этих людей – только живой звук!
Вольский оторопело поднял глаза и медленно опустил трубку обратно на телефон:
- А-ах, так она должна быть ещё и поющая?!.. - нервно хохотнул он.
- Да б..дь, что там петь-то?! – раздражённо тряхнул головой Гесслер. – Два слова из трёх нот, которые повторяются кругами?!
- Согласен, петь нечего! – так же раздражённо ответил Вольский. – Но надо знать, когда вступать! Куда втыкать, мля, эти два слова! Там вся фишка в проигрышах, и надо тупо знать их количество! Человек со стороны даже под фанеру вовремя рот не раскроет – а ты среди ночи врываешься и требуешь поющую пародистку, да ещё и в течение часа – да ты не офигел ли часом, друган?!