Марьяна в очередной раз мурлыкала себе под нос повторяющийся припевчик, когда Влад сжал её ладонь:
- Приехали.
Сердце у девушки толкнулось, и она прильнула к стеклу.
Они остановились у странного, неприметного производственного здания – двухэтажная бетонно-кирпичная коробка без окон раскорячилась в темноте. Крыльцо с утоптанным снегом скупо подсвечивала одинокая тусклая лампочка в ржавом плафоне, оставшемся здесь, кажется, с военных времён.
- Подъезжай… вплотную к чёрному входу, - скомандовал водителю сидевший на переднем сиденье Гесслер. – Чтоб наша звезда не замёрзла!
- Так тут же и так… два шага! – посмотрела девушка на Влада, потом на мрачное крыльцо с двумя ступеньками.
Вольский усмехнулся:
- Это – парадный…
И только в эту секунду до Марьяны дошло, какие машины поблёскивают в темноте рядами поблизости…
А ещё через двадцать секунд стало страшно – на одно мгновение – когда Влад помог ей выбраться из машины и, завернув её в подобие палантина из искусственного меха с удлиннённым ворсом, серым с белыми кончиками, подхватил на руки.
Сделав пару шагов, он осторожно опустил вокалистку на занесённое снегом крыльцо, где Гесслер уже стоял и жал на неприметную среди кирпичей кнопку.
Неприметная дверь распахнулась, мелькнуло лицо официанта, и из узкого коридора, облицованного красными обоями с вензелями, ударил яркий свет, душный фон – звон тарелок и приборов, приглушённая музыка, голоса и ароматы дорогого табака и вкусной еды…
Из-за бархатной шторы выступил высокий человек в настоящем фраке, совершенно непохожий на угрюмого немытого «бандюка» – скорее, на солиста оперного театра!
- Лана Стар! – отрывисто бросил Гесслер, слегка повернувшись боком, чтобы он мог разглядеть девушку.
Туго стиснутая эластичным бинтом грудь не позволяла ни сжаться, ни даже сделать испуганный вздох, и Марьяна, вытянувшись в струнку, подняла из-под нейлоновой чёлки ресницы и встретила холодный, ничего не выражающий взгляд.
Кивнув, «солист» жестом пригласил следовать за собой, повернулся и зашагал по красному коридору. Троица – Гесслер, «Лана Стар» и Вольский – двинулись за ним.
- И это – гараж?! – невольно вырвалось у девушки при виде череды небольших хрустальных светильников, уходящую по стене вдаль по коридору.
- «Гараж» - название этого места, – раздался позади тихий, отчётливый голос Маэстро. – Веди себя спокойно, я же говорил тебе… никаких лишних вопросов. Вперёд…
Вспомнив, как она выглядит, Марьяна подняла подбородок и, запахнувшись в меховой палантин, спрятав нижнюю часть лица в торчащие «иголки» ворсинок, зашагала за Гесслером, громко щёлкая каблуками.
Человек во фраке провёл их в небольшую комнату – банкетный мини-зал, окно в котором заменяла картина.
Пять накрытых алыми скатертями пустых столиков (некоторые были завалены чужими вещами и верхней одеждой), на шестом живописной кучкой стояла ваза с фруктами, глубокая чашка с салатом, графин с водой и разнокалиберное спиртное, блестели тарелки и приборы, бокалы и рюмки. Сбоку притулился трельяж с оторванными боковинами, на котором висел роскошный плюмаж и боа из разноцветных перьев. «Артистическая!» - поняла Марьяна.
На одной из десертных тарелок лежал недоеденный засохший салат. У стены в полураскрытом футляре стояла виолончель, за ней – несколько обёрнутых серебряной фольгой обручей.
Влад снял пальто и девушка восторженно прикусила выкрашенную тёмной помадой губу: в своём строгом, чёрном костюме и ослепительно-белой рубашке Влад Вольский выглядел неимоверно элегантно, представительно и… просто обалденно! И когда успел переодеться?! Видимо, когда её занимала гримёрша…
Гесслер сбросил дублёнку и оказалось, что у него такой-же дресс-код – чёрный костюм и светлая сорочка; при низенькой, пухлой фигуре он выглядел комично, но его это нисколько не смущало – Симеон Аронович держался с очень большим достоинством.
К нему тут же подбежал молодой мужчина в белой рубашке с чёрной бабочкой, официант по виду. Он бережно повесил дублёнку Гесслера и торопливо начал что-то говорить ему шёпотом, показывая исписанный лист.
Гесслер выслушал и медленно кивнул:
- Можешь идти. Хотя нет, постой. Перенеси «Героиновый шик» вот сюда! – и ткнул пальцем в лист.
Официант поднял на него глаза:
- Лана Стар готова петь через два номера?
- Разумеется! – уверенно заявил Гесслер. – Девочка только что концерт отработала, так что чем быстрее, тем лучше!