Марьяна сидела на стуле, чувствуя, как из-под парика катится пот.
Влетел Гесслер:
- Через десять минут – ваш выход! – и, заметив гимнастку, сурово рявкнул: - Кто разрешил заходить? Ты где должна быть?!
- Я попить зашла…
- Пошла вон, на кухне попьёшь!
- Простите… - девушка бесшумно исчезла.
Марьяна дотянулась до салфетки и, скомкав её, начала промакивать лоб и виски под париком. Голая грудь! Без всякого стыда… Что же тогда в зале делается?
- Сука… - огорчённо вздохнул Симеон Аронович, присаживаясь на стул и наливая себе коньяк. – Вот нахер надо было сейчас стриптизёрш выпускать, а? Эта сиськами отсвечивала, щас девчата задницами им такое настроение запузырят …
- Да там, по-моему, уже никто ни на что не смотрит, - произнёс Влад.
- Угу, - сузил глаза Гесслер. – Таки кому надо, тот увидит… Благо, шо публика – почтеннейшая… - и, недобро ухмыльнувшись, опрокинул в себя рюмку.
Потом поднялся и подмигнул Марьяне:
- Ну шо, звезда? Пора!
Девушка торопливо вскочила на ноги, чувствуя, как застучало сердце.
- Проведи её и покажи, откуда выходить, - поправил галстук перед зеркалом Вольский.
- Влад… а ты?! – Марьяна взволнованно стиснула пальцы.
- А я пройду в зал, ты будешь меня видеть! – повернулся он к ней и ободряюще улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой. – Волноваться нечего: вон, даже на близком расстоянии сейчас девочка узнала певицу Лану Стар. Автограф взять попыталась…
- Я ведь запретил сюда входить, и персоналу, и артистам! – нервно заметил Гесслер. – Не надо, чтобы кто-то видел её лишний раз и говорил с ней!
- Ну вот сейчас быстренько споёт – и поедем! – добродушно улыбнулся Влад и, подойдя, на секунду прижал её к себе. – Ни пуха, ни пера, котёнок! – шепнул он ей.
- К чёрту… - автоматически ответила она.
- А теперь главное! – взял её за плечи Маэстро. – То, о чём ты должна помнить постоянно: ты – артист, перед тобой – твои зрители. Которые очень ждут твой номер. И ты не имеешь права обмануть их ожидания. Понимаешь?
- Понимаю! – Марьяна ловила в его глазах родные серебристые искры.
«А ещё я не имею права обмануть твои ожидания, и не обману их…»
- Всё, иди. Сёма тебе всё покажет.
Она шла за Гесслером по коридорам, потом её провели через кухонный блок, где кто-то из поваров и официантов в белых рубашках и чёрных «бабочках» тоже узнал её, и вслед пронеслось тихое «Лана Стар?… Лана Стар!..» - и Марьяна быстро шла, пряча улыбку – роль звезды ей даже начала нравиться.
У самого выхода, в кафельном «предбаннике» тоже не было ни души – видимо, Симеон Аронович заблаговременно «расчистил пространство» - и от огромного банкетного зала под непрезентабельным названием «Гараж» её отделяла дверная шторка из бамбуковых палочек.
Раздвинув их, Марьяна оторопела.
Громадный, наверное, на сто столов, зал, с зеркальными стенками, отчего он казался бесконечным, заставленный мягкими диванами и покрытыми белоснежными скатертями столиками, сияющими в люминесцентном свете, между которыми сновали официанты – в таких же белых рубашках.
В зале находились сплошные мужчины. Очень много мужчин, ни одной женщины! Они общались – стоя и сидя, чокаясь бокалами, все, как один, в костюмах, при пиджаках и галстуках, и были похожи на огромное чёрно-белое стадо… пингвинов. (Девушка даже улыбнулась при этом сравнении.)
Совершенно интеллигентно и спокойно общались, между прочим, не по-бандитски, вопреки Марьяниным фантазиям о том, что на подобных мероприятиях должен бы стоять столбом мат, выстрелы и дым коромыслом. Неправильные какие-то бандиты, на министров из телевизора похожие!
В довольно слабом освещении их лиц разглядеть было невозможно, но юбиляра было видно сразу – по ослепительно-белому одеянию, испускающему отражённое люминисцентное сияние. И он тоже спокойно сидел, а не размахивал ножами, и не орал пьяным голосом… В общем, не так всё и страшно! Это не какие-то гопники из подворотни. И чего Влад с Гесслером так психовали?
Немного успокоившись, Марьяна перевела дыхание и попыталась выглянуть, чтобы определить, как и куда ей выходить.
Не было даже намёка на сцену или возвышение – просто часть пространства была освобождена от столов, и «сценой» был полупрозрачный пол, состоявщий из лениво перемигивающихся треугольников.
И тут её ждал ещё один шок – Марьяна впервые увидела стриптиз.
Четыре обнажённые, длинноногие девушки, полностью обсыпанные блёстками, без всякого стеснения извивались на светящемся полу, обвивая вокруг тел пушистые боа. Из одежды на них были только туфли на высоких шпильках и сияющие ультрафиолетом стринги, в полумраке приковывающие к себе всё внимание.