Наверное, они танцевали очень красиво. Их тела были совершенны, пластика – великолепна. Но соблазнительно подрагивающие груди и ягодицы вызвали у Марьяны вначале прилив жгучего стыда, а потом и ужаса – ведь где-то там, в зале, находился Влад!!
С трудом оторвавшись от танцовщиц, она заскользила взглядом по залу, пытаясь отыскать его, и поразилась: на постыдно-красивое действо почти никто из мужчин не смотрел, все были поглощены общением.
Нет, даже не так: на них никто не смотрел!!
- Лана…
Захваченная потоком эмоций Марьяна в первую секунду не отнесла «Лану» к собственной персоне и просто обернулась на звук незнакомого голоса, но уже в следующий миг до неё дошло и она нервно дёрнулась.
Перед ней с двумя радиомикрофонами стоял тот самый длинный «солист театра» во фраке. Его глаза странно поблёскивали, словно у замороженной рыбы.
- Возьмите, это ваш! – протянул он ей один из микрофонов. – Ничего не нажимайте, он уже включён. Фонограмма заряжена.
Вокалистка взяла микрофон из худощавой суставчатой кисти и молча кивнула. Человек кивнул и чуть раздвинул уголки губ – видимо, это означало улыбку, и потом встал рядом с бамбуковой шторкой, то посматривая в зал, то оглядываясь и сканируя её своим странным взглядом. Марьяна занервничала – он стоял вплотную, вдруг поймёт, что перед ним – вовсе не звезда Лана Стар?!
В этот момент стриптиз, или как его назвали, «номер эротического балета», закончился – музыка смолкла, раздались ленивые аплодисменты и ведущий с рыбьими глазами отлип от места и устремился в зал.
Микрофон взял сам виновник торжества. Вокалистка вытянула шею, чтобы его разглядеть, но все мужчины в зале поднялись, держа в руках бокалы и рюмки, и она смогла только услышать его голос (приятный, кстати):
- Спасибо вам всем, взаимно я желаю сто лет жизни, здоровья, пусть в гору поднимаются ваши дела… и самое главное – хороших друзей!
Одобрительно-сдержанный гул и чоканье рюмок.
Марьяна даже слегка разочаровалась: ни одного пожелания на заковыристом «блатном» сленге, даже ни одного матерного слова! А ещё криминальный авторитет!
Все её наивные киношно-газетные стереотипы о «воровской вечерине» разлетались в пух и прах.
- …А теперь – для уважаемого юбиляра – сюрприз от друзей… - торжественно произнёс ведущий и выдержал паузу, набрав побольше воздуха, а Марьяну моментально бросило под париком в пот, и микрофон стал скользким.
Её час пробил. От волнения все звуки на несколько секунд словно ушли в вату, но девушка закрыла глаза и задержала дыхание, как учил Маэстро.
- …и этой полюбившейся песней вас приехала лично поздравить сама… Лана Стар!! – ликующе выкрикнул ведущий.
Аплодисменты сразу поглотило вступление песни «Героиновый шик», и Марьяна, отбросив в стороны бамбуковую занавесь, сжав микрофон, шагнула в зал, залитый мягким приглушённым светом, с белыми квадратами столиков.
И в этот момент всё изменилось.
Вокалистка словно резко переключилась, перешла в иное состояние, в другое измерение. Отступили страхи и волнения, время стало тягучим, замедлилось – за каждую секунду Марьяна, действуя словно на автопилоте, успевала осознавать и наблюдать происходящее изнутри и со стороны одновременно.
Она проживала всё!
Смачный звук своих каблуков по светящемуся «танцполу», едва слышный сквозь инструментовку. Обернувшиеся к ней от столиков – все без исключения – гости.
Хорошо, что вступление в песне было коротким, и, выйдя в центр сценического пространства, Марьяна сразу запела. Паузы между короткими, оборванными полуфразами она заполняла характерными «фишками», подсмотренными в клипе Ланы Стар, - там не требовалось напрягать голос или, тем более, душу, - и она продолжала наблюдать.
Она видела персонал, столпившийся у выходов и стен позади гостей – официантов, поваров, охрану – им тоже было любопытно глянуть на настоящую звезду.
Марьяне стало легко ещё и потому, что в зеркалах она с разных ракурсов видела «не своё» своё отражение, и это помогало быть в образе, вселяло уверенность: в этом полумраке она реально неотличима от оригинала!
А уж промяукать немудрёную мелодию могла бы любая школьница…
Гости, кстати, очень даже спокойно и как-то буднично воспринимали «московскую звезду». Вокалистка даже различала прищуренные глаза над сияющими ультрафиолетом воротничками и рубашками, редкие снисходительные полуулыбки… Но в основном она видела каменно-спокойные, даже безразличные лица.