Но ей было совершенно не с чем сравнить, и Марьяна решила, что это и есть совершенно нормальная реакция – ведь они даже на стриптиз реагировали примерно так же…
Нескромно улыбался весь рот только Сёма Гесслер, сидящий за боковым столиком – его круглый живот сиял в люминесцентном свете, как новогодний шар. Они с Владом сидели за плохо освещённым боковым столиком, но зато в поле её зрения, практически рядом. И это тоже придавало уверенности и куража!
В долгих проигрышах Марьяна непринуждённо обыгрывала звёздные «фишки» - и, наконец, рассмотрела как следует виновника торжества – на втором куплете достаточно близко подошла к центральному столу, точнее, к мягкой зоне, оформленной по краям горшечными цветами.
Совершенно обыкновенный мужчина, ни разу не похожий на Бармалея. Спортивный, коренастый, не лишённый обаяния – особенно на фоне высохших, либо особо непропорциональных лиц… Совершенно заурядная внешность! – отметила она про себя.
Пока не встретилась с ним глазами.
Недавно коронованный вор в законе Саня Печуга, которому друзья «подогнали звезду», дабы потешить его самолюбие и подчеркнуть его статус – смотрел на неё как-то весело и снисходительно одновременно, на слегка припухлых губах играла улыбка – но при этом у него был абсолютно мёртвый взгляд.
Она физически не могла отвести взгляда от этих странных, льдинисто блестящих глаз, с суженными в точки зрачками. Она не могла знать, что это значит, и поэтому никак не связывала этот взгляд с названием его любимой песни…
Но какое-то звериное чутьё забило тревогу.
Улыбаясь на автопилоте, Марьяна пела, слегка вихляясь в ритм, как и было положено, постепенно отходя назад, к центру зала, а по её спине щекочущей струйкой стекал холодный пот.
О чём думал, глядя на Лану Стар, криминальный авторитет Печуга, она не могла знать, но мозг словно работал отдельно, считывая и мгновенно перерабатывая информацию.
Вот его рука шевельнулась; изящное движение кистью – и «солист театра» появился рядом с ним, склонился, подставив ухо.
Мёртвые точки зрачков продолжали сверлить юную певицу.
Не отводя парализующего взгляда, Саня что-то сказал ведущему – его губы шевельнулись, и в этот момент Марьяна, наконец, смогла разорвать зрительный контакт и перевела взгляд на человека во фраке. Тот кивнул и скользнул к столику Гесслера. Склонился, что-то произнёс – явно передал фразу. И отступил в полумрак.
Всё это заняло секунды.
Развернувшись на третьем проигрыше, Марьяна заметила, как у Гесслера пропала улыбка, он окаменел лицом, потом резко повернулся к Владу, который напряжённо подался вперёд. Сжимая микрофон, вокалистка продолжала петь с непринуждённой улыбкой, пытаясь понять, что происходит. Что-то происходило!
Начался очередной проигрыш, короткое соло электрогитары, во время которого «Лана Стар» изображала каскад нелепых поз. Когда восьмитакт закончился, ни Гесслера, ни Вольского за столиком уже не было.
Зазвучали финальные аккорды, песня подошла к концу.
Марьяна была близка к панике.
.
201. Двадцать четвёртый каприс Паганини
- ...Специально для нашего дорогого виновника торжества – Лана Стар!.. – услышала она после поклона и увидела, как криминальный король всё с той же полуулыбкой сделал несколько хлопков (за ним вслед вежливо похлопали все остальные) и, взяв наполненный бокал, с кивком протянул его певице:
- Молодец, хорошо спела, - покровительственно произнёс он.
Марьяна тут же вспомнила инструкции Влада и Гесслера и, задержав дыхание стараясь, чтоб улыбка не выглядела нервной, неторопливо сделала несколько шагов. Взяв бокал из его рук – осторожно, за самый краешек, - она слегка отсалютовала им и смущённо выдавила:
- Ещё раз примите мои поздравления… - и, сделав вид, что пригубила, поставила бокал на край стола.
- …Присядешь? – зрачки-точки, казалось, протыкали её мозг.
- Благодарю, - с достоинством улыбнулась Марьяна, глядя как бы сквозь его лицо (было не так страшно). – Если можно, чуть позже… Мне нужно… прийти в себя немножко…
- «Немножко»… - повторил Печуга, усмехнувшись. – Ну, я тебя жду! – многозначительно произнёс он. – Десяти минут хватит?
Ещё раз кивнув, Марьяна развернулась, на автомате отдала микрофон ведущему и устремилась ко входу в подсобку, за спасительную бамбуковую штору. Там её схватил за плечи взволнованный Вольский:
- Ты справилась, ты умница! Что он тебе сказал?
- Что он меня… ждёт! Через десять минут! – обречённо пробормотала девушка и её передёрнуло. – Мне что, надо будет к нему пойти?! Я боюсь…