- Успокойся, маленькая. Я сделаю так, что через десять минут он о тебе и не вспомнит! – уверенно и как-то иронично пообещал Влад, быстро растирая её предплечья.
И в этот момент, перекрывая негромкую музыку, торжественно загрохотал голос Гесслера:
- Ну а сейчас, дорогие друзья, давайте поднимем наши бокалы за дорогого именинника! – все зашумели, потом стихли, и он негромко, но так же торжественно продолжил: – Дорогой Саша. Тебя приехал лично поздравить один из самых чётких музыкантов этого края, замечательный человек и мой кореш – Влад Вольский!
В зале послышался гул, а Влад, отстранившись от девушки, выпрямился и одёрнул свой элегантный пиджак. Глаза его сверкнули стальной решимостью и каким-то злорадством, которое он тут же стёр с лица и стремительно вышел, рывком раздвинув щёлкающие бамбуковые нитки.
Неужели она сейчас услышит какой-нибудь воровской блатняк в исполнении Вольского?! Он что, и такие песни знает?!
Сжав губы, задыхаясь от волнения, Марьяна прильнула к шторке.
Вот Влад подошёл к столу, где сидел Печуга с другими «уважаемыми ворами», обменялся с ним рукопожатием и что-то коротко произнёс. Криминальный король одобрительно кивнул, кое-кто захлопал, но тут же смолк.
Ведущий с рыбьим взглядом протянул микрофон, но Влад… прошёл мимо и устремился на «эстрадку» к музыкантам. Небольшое возвышение для бенда из четырёх человек было на другом краю зала, но зато чуть ярче освещено – и Марьяна отчётливо видела, как Влад легко взбежал на ресторанные подмостки.
Музыкальный коллектив явно его ждал.
Один из них протянул ему электрогитару. Влад кивком поблагодарил, потом что-то коротко сказал сначала ударнику (тот с готовностью ловко крутанул палочками), затем кивнул бас-гитарист, и они, настроившись, развернулись к залу.
Все притихли. «Лабухи» переглянулись, и…
Музыка обрушилась неожиданно фортиссимо, сокрушающе, единым шквалом – так обрушивается на берег цунами! Яростная, повторяющаяся как наваждение, музыкальная фраза состояла всего из нескольких нот, но обладала завораживающим воздействием – и была странно узнаваема…
Полусидя на высоком стуле, подавшись чуть вперёд, Влад на какой-то бешеной скорости – просто нечеловеческой скорости!! – исполнял адски сложную музыку. Струны электрогитары издавали немыслимые флажолеты, форшлаги, они то стонали, то уходили чуть ли не в птичий свист!
А ударник неистовствовал, поддерживая его столь же яростной стремительной перкуссией...
Забыв, как дышать, Марьяна неотрывно смотрела на склонённого Влада, на его руки, превратившие обычную электрогитару в дьявольскую лиру, разрывающую душу восторгом – и благоговейно вбирала в себя каждую деталь: наклон головы, строгий профиль, сосредоточенный и спокойный, твёрдо сжатые губы, напряжённые ноздри…
В какой-то момент ей показалось, что инструмент в его руках стал жить своей собственной жизнью!
Маэстро…
…Это был настоящий калейдоскоп невиданных ею доселе высот технического совершенства!
До слёз, до мурашек!! До экстаза…
Маэстро менял темп – и сердце её билось каждый раз в новом темпе вместе с Музыкой, которая исторгалась могущественным потоком из-под его рук…
Каким надо быть гением, чтобы ТАК играть?!!
…Он закончил играть на такой же огненной динамике – и в ресторане повисла гробовая тишина. Ни звяканья вилки, ни одного звука...
Марьяна сглотнула.
Именинник встал со своего места и молча смотрел на Вольского, который медленно снимал гитару. А потом внезапно громко захлопал. И все присутствующие последовали его примеру: зал встал, и стены элитного «Гаража» вздрогнули от оваций!
Марьяну трясло – гордость за любимого, благоговение и восторг душили её!
И тут она увидела, как Печуга уже идёт навстречу Владу.
Обняв Маэстро за плечо, он потянул его к своему столу, где всё ещё аплодировали почтенные гости, куда уже несли дополнительный стул и приборы…
Заиграл тихонечко саксофон, зазвенели бокалы, люди подходили к Вольскому, что-то говорили ему…
Млеющую от любви и восторга Марьяну внезапно развернул к себе Гесслер:
- Ну что, куколка, прям отлично отработала! – прицокнул он языком. – А теперь за мной, быстренько! – он шагнул в узкий коридор и, сделав несколько шагов, недовольно обернулся. – Ну, чё встала? Пошли.
- А куда мы?..
- В гостиницу, куда ж ещё! – терпеливо разъяснил Симеон Аронович. – Не тупи!