- А Влад?! – девушка оглянулась на выход в зал.
- Занят Влад, я сам тебя отвезу! Пошли уже! – он попытался взять её за локоть.
- Я никуда без него не поеду! – выпалила Марьяна, вырывая руку.
Ей было просто физически необходимо увидеть любимого!
- Ты обалдела? – его щека слегка дрогнула. – Дуй быстро, пока они…
- Простите, Симеон Аронович! – перебила его девушка, упрямо наклонив голову. – Влад ничего мне про вас не говорил!
- Тьфу! – с досадой плюнул мужчина и, потеряв терпение, крепко ухватил её повыше локтей и поволок к проходу.
- Вы офигели?! – шипела Марьяна, вырываясь изо всех сил.
- Сёма, что происходит? – голос Вольского за их спинами отдавал металлом.
- А кукла твоя с характером! – раздражённо пропыхтел Гесслер, выпуская девушку. – Не хочет ехать без тебя, представляешь?
- Марьяна!
- Влад… я подожду тебя здесь? – с мольбой прошептала девушка, замерев.
Ей страшно хотелось прикоснуться к нему, обнять – но она не решилась: перед ней стоял Маэстро, гений, заставивший её сердце полыхать от почти невыносимого счастья!!
- Быстро… в машину! – мягко, но с нажимом произнёс Он.
- Пожалуйста… – её глаза стали мокрыми.
Вольский закатил глаза:
- Сёма, вези её отсюда. Любыми путями! – и повернулся, чтобы идти обратно в зал.
Гесслер обрадованно вцепился в её куртку.
- Влад, подожди! – отчаянно взмолилась Марьяна.
Он обернулся:
- Поезжай и жди меня в отеле!
- Хорошо! – торопливо закивала она. – Просто скажи: что ты играл?! Пожалуйста…
Пару секунд Маэстро оторопело смотрел на девушку, потом неожиданно улыбнулся краешком рта:
- Паганини, двадцать четвёртый каприс.
И быстро вышел.
Они с Гесслером зашли в гримёрку, только чтобы взять меховой палантин.
- Быстрее, быстрее! – нервно подгонял он её, пыхтя позади.
Красные коридоры, череда хрустальных светильников… Убогое заснеженное крыльцо… Машина. Гесслер торопливо открыл перед ней заднюю дверь и резко захлопнул, девушка едва успела убрать ногу. Это походило на бегство.
Вздохнув, Марьяна огляделась: кажется, это другой автомобиль, слишком большой салон. А может, просто было пусто без Влада… (Как он там?!)
Водитель тронулся с места, и Симеон Аронович, заметно расслабившись, обернулся к ней с переднего сиденья:
- Ну что, кукла? Оклемалась? А ты молодец, надо признать! – добродушно хохотнул он. – С тобой прям в разведку можно идти! Повезло Вольскому с тобой…
Марьяна рассеянно улыбнулась: ради любимого она могла куда угодно пойти, не то, что в разведку! Но ничего не ответила – в её душе царил образ Маэстро, и звучал 24-й каприс в рок-обработке…
Гесслер посмотрел на неё и, кажется, впервые обратился к ней по имени:
- Ты, Марьяна, сегодня очень выручила двух серьёзных мужиков, меня и… дурака этого, Фому… Такие дела… А могло быть ещё два трупа сегодня! Так что я тебе обязан… - засопев, он полез за пазуху, с трудом вытащил оттуда визитку и протянул девушке. – Возьми-ка. Вдруг пригодится! Можешь обращаться.
И, видя её растерянный взгляд, хитро прищурился:
- Ну, например, если Вольский тебя обидит! Я ему быстро мозги вправлю.
Марьяна фыркнула, еле сдержав неприличный хохот. Влад – «обидит»? Её?! Вот вроде умный Симеон Аронович, а дурак!
Нет, визитку она из вежливости взяла, конечно…
И снова провалилась в свои мысли.
Надо будет попросить преподавательницу по ОКФ двадцать четвёртый каприс Паганини. Если это скрипичное произведение можно исполнять даже на электрогитаре, то уж переложение для фортепиано точно имеется…
Вокалистка вздрогнула, когда Гесслер бросил ей на колени какой-то свёрток:
- Финита ля комедия! Снимай парик, стирай «штукатурку».
Марьяна развернула пакет – там были влажные салфетки и флакон с чем-то жидким. Она хлопнула ресницами:
- Прямо здесь?
- А где? – хмыкнул Гесслер. – И не копошись долго, скоро в город въезжаем. По легенде, Лану Стар в последний раз видели в «Гараже». Или понравилось расхаживать в образе покойной звезды? – хихикнул он, вновь косясь на неё через плечо.
- Нет, просто у меня вся одежда в номере…
- Не тупи, куколка! – зевнул Симеон Аронович. – Эти шмотки никого не интересуют! Хотя… выброси, а лучше сожги. Раскраску эту чёртову смоешь, волосы распустишь свои, никто и внимания не обратит, во что ты одета! Никто больше не должен видеть Лану Стар! – подмигнул он ей.
- Ну… Вот он же – видит! – покосилась Марьяна на широкоплечего водителя.
- Вадик, ты что-нибудь видишь? – вкрадчиво обратился к нему Гесслер.
Бритый затылок отрицательно качнулся.
- Правильно! – разулыбался Симеон Аронович. – Потому, что Вадик знает, что если он проболтается, то его немножко… зарэжут! – ласково прибавил он.