Бритый затылок согласно кивнул, а Гесслер перевёл взгляд на оторопевшую девушку:
- Ты меня услышала, кукла? – тихо спросил он, прекратив улыбаться.
- Я… ничего никому не скажу… - еле слышно выдавила она.
- Правильно. Иначе ляжешь рядом с той, которую изображала сегодня.
Сердце Марьяны от страха сигануло куда-то вверх. Он это серьёзно?! Или намеренно запугивает её? – эта мысль разозлила девушку. То визитки даёт и благодарит, то угрожает убить!
Машина в этот момент резко свернула с освещённой трассы куда-то на боковую дорогу. Что происходит, зачем они сюда свернули?!
Машина остановилась среди сугробов, частично фары выхватили из темноты заснеженные деревья… Лес?! Моментально закружилась голова, глубоко дышать она по-прежнему не могла из-за спелёнутой эластичным бинтом груди… Одна, наедине с двумя мужчинами!! Нет, нельзя бояться! Влад доверяет ему, значит, всё должно быть в порядке!
Хлопнула дверь, водитель вышел и, открыв багажник, загремел там чем-то…
- Эй, очнись, барышня! – вновь перешёл на добродушный тон Гесслер, включив в салоне освещение. – Штукатурку, говорю, смывать пора уже! Умой моську свою!
Так вот для чего они здесь?..
Непослушными пальцами Марьяна достала и открыла флакон, щедро полила тканевую салфетку и стала стирать грим. Салфетка моментально окрасилась чёрными разводами. Зеркало бы ещё… Но зеркала не было, и она израсходовала почти всю пачку, молча тёрла и тёрла лицо, пока на салфетках не перестали оставаться следы от грима.
Потом с удовольствием избавилась от тугого нейлонового парика, остервенело выдирая шпильки и «невидимки». Встряхнула длинными волосами, которые тут же рассыпались по плечам каштановыми волнами.
- Красота-а! – прицокнул Симеон Аронович довольно. – Хотя чёрный тебе больше идёт, как ни странно. Да.
Марьяна ничего не ответила, напряжённо глядя на обтянутые блестящими лосинами коленки. Убивать её и насиловать никто не собирался, это она уже поняла, но… Снять бы уже эти «звёздные» тряпки! Сидеть в них было ещё неудобнее, чем ходить и стоять!
Девушка вдруг поняла, что страшно устала.
Наконец вернулся водитель:
- Номера сменил, - коротко обронил он, захлопывая дверь, и это была единственная его фраза за всю дорогу.
В «Авалоне» её никто не остановил, Марьяна спокойно прошла через пустое фойе, открыла номер Влада запасным ключом, который вручил ей Гесслер, выпустив из машины.
Прошла в комнату, бросила взгляд на полузаправленную огромную кровать, разбросанные вещи… и буквально содрала с себя «звёздные шмотки», затолкав их на самое дно своей дорожной сумки в отдельном пакете. Выбросит потом на мусорку около общаги! Или вообще сожжёт, как предлагал Гесслер…
Девушка забралась в душ и подставила лицо горячим струям, ласкающим, успокаивающим и приносящим облегчение.
Мысли её вновь вернулись к Маэстро.
«Паганини, двадцать четвёртый каприс.» Она обязательно будет его играть! Для своего Маэстро! Скорей бы вернулся… Господи, как Он играл!! Девушка вспоминала, как криминальная элита стоя аплодировала Владу – и млела от счастья, что она – Его…
«Эта ночь была круче самого яркого сна!» - подумала девушка, улыбаясь.
Бандитская вечерина, выступление на «бандитской вечерине» под видом московской звезды… С ней ли происходило всё это?!
…Когда же вернётся её кумир, любимый, её Маэстро? Скорей бы обнять его!
…Он сказал – ждать его в отеле. Наскоро вытеревшись, Марьяна надела его длинную футболку и с наслаждением забралась под одеяло необъятной постели. Как назло, усталость, которая навалилась на неё в машине, куда-то делась. Сознание было ясным, спать не хотелось – хотелось мечтать!
Взгляд девушки упал на электронный циферблат. Неужели прошло всего полтора часа?! Не верилось. Какая насыщенная жизнь настала, когда Влад ворвался в её судьбу! Просто как в кино…
Она ещё раз посмотрела на часы и вдруг ахнула, вспомнив. До прибытия Наташкиного поезда оставалось меньше двух часов.
Марьяна вспомнила – они с Владом ехали около двадцати минут от вокзала, так что собираться пока было рано. Она откинулась на подушки, и закрыла глаза. Перед внутренним взором сразу возникли моменты – Влад, её Маэстро, играющий на гитаре, восхищённая тишина, аплодирующий стоя зал…
Восторг снова заполнил девушку от макушки до пят, она млела от счастья и тосковала от невозможности прямо сейчас обнять любимого и рассказать ему о своих чувствах! Если бы в номере был инструмент, Марьяна бы сразу села играть! Но его не было, и она просто плавилась в этом восторге… Который постепенно стал принимать упорядоченную – стихотворную – форму.