- Вообще-то Гесслер сказал, что я очень выручила всех, спасла, даже визитку дал свою! – с вызовом напомнила Марьяна.
- А ну-ка, покажи её, спасительница…
Он взял из её пальчиков бумажный квадратик, не глядя, смял его в кулаке и, разорвав, сунул клочки в карман брюк.
- Ты что?! – ахнула она. – Почему?!
- Она тебе не понадобится.
Какой-то страшный сон; совершенно чужой, незнакомый Влад! Чем она провинилась? Что сделала не так? Она ожидала, что Маэстро придёт, гордый её выступлением, похвалит, зацелует, и они поедут вместе встречать Наташку – но теперь ей было страшнее, чем перед криминальным королём…
Влад внезапно сдавил ей рукой щёки и впился чужим взглядом в лицо:
- Если ты… ещё хоть раз… откроешь рот, когда тебя не спрашивают…
- Больно! – еле выговорила девушка, вцепившись его запястье.
Словно очнувшись, мужчина разжал пальцы. Сморщился, запустил руку себе в волосы и сгрёб их в кулаке, тяжело дыша.
Резко зазвонил телефон – приехало такси.
- Подъехали жигули белые… номер…
И номер, и марка машины тут же вылетели из сознания девушки. Ни единой мысли – только испуг и недоумение. И страх. Что же там случилось, если Маэстро пришёл в таком виде?! А вдруг ещё кого-то грохнули? Гесслера? Она вспомнила, как хладнокровно Влад смял его визитку: «Она тебе не понадобится!» - и ей стало ещё страшнее.
Влад сделал попытку шагнуть, и вдруг стал медленно заваливаться в бок. Бросив телефон, Марьяна совершенно инстинктивно попыталась его поддержать, и, наверное, сорвала бы спину, если бы мужчина не ухватился сначала за дверной откос, потом за край тумбочки. Удержался. Осторожно, насколько мог, отстранил её от себя, пряча взгляд.
- Влад, что произошло? – со слезами прошептала девушка.
Пройдя ещё несколько шагов не снимая обуви, Вольский рухнул на кровать лицом вниз и, что-то пробормотав, тут же заснул.
.
202. Филиал ада
Марьяна не помнила, как торопливо повесила его пальто, схватила сумку, ключ и вылетела из номера. Чувство недоумения бушевало в душе, к нему примешивалась обида и какое-то непонятное чувство стыда – сплошные эмоции, без мыслей. Мозг словно атрофировался.
В себя она стала приходить уже на подъезде к вокзалу. Вот место, где она ждала Влада в машине – и слушала прекрасную песню, его признание в любви. Чудный, родной голос помимо воли зазвучал в её голове, и девушка закрыла глаза, глубоко вздохнув.
Прекрасные моменты их встреч потекли в голове сами собой, возвращая к ней способность мыслить.
То, что произошло сейчас в номере – это недоумение, дурацкое и непонятное, но это потому что Влад пьян, а все пьяные ведут себя ненормально. А отказаться, не пить с бандитами он не мог – вокалистка отлично помнила взгляд Сани Печуги! – и его очень сильно напоили, скорее всего, он и дальше играл для них, а может, и пел – и, конечно же, пил за здравие именинника. Так что Маэстро, можно сказать, пожертвовал собой, чтобы криминальный авторитет и не вспомнил про неё…
И вот уже жалость пополам с нежностью тихонечко проступили в душе. Влад отдохнёт, и они обязательно поговорят, и всё станет хорошо!
Из мыслей о любимом её вытащил кашель таксиста:
- Приехали…
Через несколько минут девушка неслась по заснеженному тёмному перрону, вдоль прибывшего поезда, придерживая сваливающуюся с плеча сумку и заглядывая в окна вагонов. Она пыталась разглядеть в полутьме Наташку, но одинаковые заспанно-серые лица за мутными окнами походили на призраков.
Марьяна наткнулась на подругу неожиданно – наткнулась в буквальном смысле; та притопывала под фонарём, около спортивной сумки, спрятав нос в вязаный синий шарф.
- О, ты уже!.. – выдохнула девушка, остановившись.
- Ага, я первая вылезла… - отозвалась подружка.
И это вместо обычного вопля «Романова-а-а!»
Марьяна пристально посмотрела на неё – так и есть, губы искусаны, глаза явно заплаканы, хоть в темноте не особо видно.
- Лукошникова, ну ты чего… - погладила её по плечу Марьяна, и та шмыгнула носом, но сдержалась. – Давай мне сумку, пойдём…
- Пойдём… - кивнула она, хватаясь за вторую ручку, и, больше ничего не сказав, зашагала рядом с подругой.
Так они и шли молча, бок-о-бок, разделяя свою ношу.
- Клиника же сейчас, наверное, ещё закрыта… - наконец сказала Наташка, когда они прошли табличку «Выход в город». – И куда мы? К тебе в общагу? И почему ты одна? Я думала, ты с Лёшей придёшь…
И тут Марьяна поняла, что она ничего не сможет рассказать ей о себе. Ни единого слова правды. Не только о сегодняшней безумной ночи, но и вообще… Она с трудом вспомнила свою легенду, Аладдина, концерт, который был, казалось, лет десять назад, и не сразу отреагировала на Наташкины вопросы.