Марьяна зашла за ней и содрогнулась от специфического «медицинского» запаха. Сердце привычно шарахнулось по грудной клетке, но девушка торопливо напомнила себе, что она здесь не как пациентка, врачи ей «не угрожают» - и замерла, задерживая дыхание…
Нет, они не были первыми. В крохотном фойе на дермантиновых стульях сидели ещё несколько нахохлившихся женщин. К паническому страху, который с детства охватывал Марьяну в любом медучереждении, добавилась примесь необъяснимого чувства вины.
Сидевшая за стойкой регистратор – коротко стриженая дама в белом халате – зорко посмотрела поверх очков на испуганных девчонок.
- Здра…ствуйте… - почти шёпотом прошептала Наташка.
- Записаны? – вместо приветствия строго спросила женщина.
- Да, она записана! – шагнула Марьяна вперёд, подтолкнув перед собой подругу.
- Аборт? – слово прозвучало на всё фойе оглушительно, как выстрел.
Бестактная дура, ещё бы громкоговоритель взяла!
Побагровев, как переспелый помидор, Наташка еле заметно кивнула и подошла к стойке вплотную. Что она сейчас чувствовала, если даже Марьяне от стыда захотелось спрятаться под паранджу?!
- Фамилия?
- Лу… Лукошникова… - пискнула та.
Регистратор посмотрела в свои бумажки и кивнула:
- Так, вижу... – и подняла на неё смягчившийся взгляд. – Сдавай вон туда верхнюю одежду. Паспорт с собой?
- Вот…
- Проходи к врачу, вторая дверь.
Табличка на нужной двери гласила, что «приём ведёт акушер-гинеколог М.В. Митрофанова». В кабинет они втиснулись обе, и сидевшая за столом доктор недоумённо посмотрела на девчонок:
- И кто из вас Лукошникова?
- Я…
- Проходи. А ты что?
- Я с ней, можно? – выговорила Марьяна, чувствуя, как Наташка мёртвой хваткой вцепилась в её руку, с ужасом глядя на гинекологическое кресло в углу, угрожающе блестевшее хромированными частями.
- Сестра?
- Нет…
- Группа поддержки? – усмехнулась доктор. – Выходи давай, не положено. – и, видя, что Марьяна медлит, нахмурилась: - Я что, при тебе осмотр проводить должна? Иди, не съем я её!
- Ладно, Мась… - сипло шепнула Наташка, разжимая пальцы.
Марьяна выскользнула за дверь и, к своему стыду, облегчённо перевела дух. Врачихин белый халат традиционно вызывал неконтролируемое сердцебиение, это даже подбешивало; ведь на этот раз до неё тут никому не было дела! – и всё равно…
Негромкие голоса Наташки и врача доносились из-за двери, но сколько девушка ни прислушивалась, разобрать ничего не могла, поэтому шагнула к противоположной стене и опустилась на дермантиновый диванчик. Сколько всего произошло в этот день?!
Лампы в коридоре усыпляюще гудели, давили на глаза. Марьяна прикрыла веки, чувствуя страшную усталость.
И сразу перед глазами замелькал банкетный зал, синие люминисцентные пятна сорочек, тёмная масса пиджаков и лиц, играющий соло, сосредоточенный Влад, гимнастка с обнажённой грудью, угрожающе прищурившийся в машине Гесслер…
Дверь скрипнула, и Марьяна, вздрогнув, открыла глаза.
Наташка с трясущимися губами стояла и сжимала в руках кучу бланков, беспомощно глядя поверх них полными слёз глазами.
- Чего ты? – вскочила девушка навстречу подружке.
- Направила на анализы… Но сначала в кассу… - прошелестела Наташка и медленно осела на диванчик и прижала листочки к груди. – Марьяш… Я не знаю, что делать, у меня нет столько денег! Всё зря…
- А ну, дай! – Марьяна выхватила у неё бумажки, нашла чек и выпучила глаза. – Ох ты ж, ни фига себе…
- Я выгребла все свои заначки, но я не рассчитывала, понимаешь…
- Тихо, Лукошникова! Не реви! – оборвала её шёпотом Марьяна. – У меня деньги есть! Держи! – она расстегнула внутренний карман сумки и выгребла всю пачку, на которую рассчитывала прожить оставшиеся две недели января и февраль. – Вот, на проезд себе оставлю.
- А как?... А ты?...
- Стипуха у меня скоро, успокойся уже, бери! – прошипела Марьяна, едко про себя добавив: «Если стипендию эту вообще дадут, не задержат…»
- Масечка, спасибо… Мась… - подружка так благодарно смотрела на неё сквозь слёзы, что у девушки защипало глаза.
От жалости и нежности перехватило дыхание. Обнять – означало расклеиться окончательно, а она, Марьяна, старше, она должна поддерживать, а не уходить в эмоции!!
А этот ребёнок стоял перед ней и твердил:
- Я не знала, что это так дорого будет… Я верну, Мась! Обязательно верну!
- Иди в жопу, дура…
Потом Марьяна нечаянно потеряла счёт времени. Она угнездилась в кресле, притаившемся в углу за разлапистой монстерой, укуталась в шубу и приготовилась ждать Наташку.