Но запасы физических и психических сил были совсем на исходе, глаза то и дело против воли закрывались, и тут же сознание начинало блаженно проваливаться в какой-то тёмный тоннель.
В этот момент девушка инстинктивно вздрагивала и просыпалась, слышала надсадное комариное вибрирование потолочных ламп, отдалённый металлический звон медицинских приборов, видела белые халаты, мелькающие мимо по коридору мимо застывших тёмных фигурок, скорчившихся на кожаных диванах…
Ирреальный мир.
Какой-то женский голос сбоку еле слышно (но острый слух непроизвольно отделял каждое слово и даже всхлип) жаловался, что если бы раньше знала, чем это кончается, то вообще этих эгоистов на пушечный выстрел не подпустила, всем надо только одно, дунуть, плюнуть и бежать, а расхлёбывать достаётся женщине, и всё это подло и несправедливо, и поэтому все мужики – безответственные скоты…
«Не все…» - тихо улыбнулась про себя Марьяна, вспомнив внимательные глаза любимого. Влад – не такой как все. Самый лучший… Идеальный…
…Один раз ей показалось, что мимо неё прошла Наташка – в странном одеянии, напоминающем ночнушку, она шла, прижав к предплечью согнутую руку, держа её второй, испуганно глядя на Марьяну. А рядом была медсестра…
Но веки предательски склеились, и тёмная метель снова заволокла сознание девушки.
Она проснулась от чувства тревоги.
Визуально всё было так же –то же фойе, те же кожаные скамейки с женщинами и стойка администратора сквозь листья монстеры, но…
Из дальнего конца коридора доносился плач Наташки – её голос Марьяна распознала бы где и когда угодно. Наташка жалобно плакала, что-то пыталась сказать, и в ответ доносились неразборчивые резкие окрики.
Марьяна сама не поняла, как оказалась перед этой дверью с жуткой табличкой «Малая операционная». Зачем её сюда принесло? – она бы не смогла ответить, просто примчалась на подружкин голос, а теперь остановилась, словно ударившись сразмаху – о стеклянные разводы, собственный страх и Наташкины рыдания.
Наташка заливалась слезами, а сварливый хабалистый голос каркал зло и безжалостно:
- Больно?.. А ноги раздвигать не больно было?! Чем тогда думала?.. Вот и терпи теперь!
«Господи, как же это?! По какому праву?!– зажмурившись, Марьяна в ужасе зажала уши руками. – Она же женщина тоже… Как же так можно?! Наташке же и так больно… что за гитлеровка её мучает?! Мы же заплатили!..»
Наташка продолжала заливаться слезами, а врач продолжала злорадно орать на неё. Не в силах слушать это, Марьяна заметалась около стеклянной закрашенной двери, понимая, что ещё немного – и она ворвётся туда и придушит эту садюгу в белом халате! Только страх, что этим она ещё больше навредит подружке, останавливал её.
Марьяну стало трясти. Она ощущала себя в кошмарном сне.
В этом ирреальном мире всё было вывернуто наизнанку! Доктора, которые должны исцелять и помогать – причиняли страдания, мужчины, призванные стать поддержкой и опорой – отвергали своих женщин, и они оказывались здесь, в полуподвальном аду, убивая часть себя – и одновременно рождая ненависть и разочарование к предавшим их…
Это и есть – «реальная», «взрослая» жизнь?! Поэтому у этих женщин, из этого, ирреального мира, понятие Любви – это сказочка для «наивных дурочек»? Но ведь мы же сами пишем свою жизнь… Почему тогда не устроить всё так, чтобы прекратить этот конвейер страданий? Почему здесь, в «реальном» мире, никому друг друга не жаль? Это же так легко – подумать заранее обо всём… Почему? Почему здесь так происходит?!
…В этот момент Наташка громко, протяжно завыла.
- Терпи, сказала!! – грубо рявкнула врач-садистка.
Марьяну накрыло волной ярости, жалости и чего-то ещё, от чего она на секунду перестала слышать какие-либо звуки, а потом сорвалась с места и через несколько секунд рванула дверь, за которой вела приём «М.В.Митрофанова».
Полураздетая женщина на кушетке охнула и закрылась руками, а доктор остолбенело уставилась на влетевшую девушку. Но сказать ничего не успела.
- Что у вас тут творится?! - полузадушенно выкрикнула Марьяна, вцепившись в край стола. – Как ваш персонал обращается… с Лукошниковой?! Берёте бешеные деньги, а сами?! Мы не за пытки платили, между прочим!! – последняя фраза вырвалась неожиданно громко, её «новым» пронзительно-ярким голосом, прозвучав, кажется, на всю клинику.
И всё, воздух кончился вместе с криком. Стенки кабинета качнулись куда-то вбок, доктор Митрофанова поспешно отодвинула стул, устремляясь к Марьяне, после этого ирреальный мир стал распадаться на элементы.
Порвавшийся ремешок сумки. Кожаная кушетка, запах лекарства, его привкус во рту. Кто-то, кажется, медсестра, вывела её за дверь, поддерживая под локоток. Листья монстеры – дырчатые, лаковые. Голоса – глухие, ватные. «Девушка, вы шубу свою вот тут забыли…» «Вот она, садите её сюда, пусть посидит…» И стакан воды, который ей настойчиво запихивали в руку.