Переход к рыночным отношениям стал периодом тяжких испытаний и голода для одних и временем возможностей для других. Страна превратилась в огромную барахолку.
Торговали теперь не только бабушки – но и вполне себе нестарые граждане, скорее всего, работники развалившихся предприятий, которые, преодолев в себе неловкость и скрутив гордость, выходили на улицу, чтобы выжить, и перепродавали чуть дороже копеечный товар, купленный в десяти метрах за углом.
Торговля шла под звучание попсовых шлягеров – почти в каждой палаточке надрывался кассетный магнитофончик.
Никто из «торгашей» и их покупателей не подозревал, что российский рынок поп-музыки вступил в переходный период, и уже совсем скоро заимствованное из немецкого слово «шлягер» уступит место английскому «хит» ( «удар», «толчок» - пользующаяся наибольшей популярностью песня).
Перепродавали даже газеты! И расходились они, как горячие пирожки – по инерции народ продолжал пока ещё принимать СМИ всерьёз.
В рухнувшем СССР пресса была рупором государственной пропаганды, за каждым словом следила цензура; в СМИ печатались речи генсеков на съездах, статьи про подвиги трудового народа. А в девяностые, подобно взболтыхнувшемуся со дна стоячего болота илу, стремительно пожелтевшая пресса стала писать про всё подряд: про секс, ошибки власти, НЛО, бандитов, звёзд… И неискушённый народ обсуждал выходки полтергейста и барабашек не менее страстно, чем сериальные страдания Вероники Кастро.
…Из транса девушку вывел ощутимый удар по ноге тележкой.
- Чё, совсем оглохла? – грубо крикнул носильщик. – С дороги!
Она дёрнулась в сторону, чуть было не сказав «Извините!» - хотя извиняться, по идее, нужно было ему. Но злющий мужик протопал мимо неё, не оглянувшись.
Морщась от боли в ноге, Марьяна дошла до вокзала.
Конечно, ей проще было бы обогнуть здание и выйти в город на остановку прямо с платформы. Но её, ничего не соображавшую от усталости, по инерции понесло с пассажирским потоком к дверям вокзала. Шум, гам, голоса диспетчеров…
И внезапно грязно-бежевые высокие стены качнулись.
Марьяна испуганно вцепилась в стойку около входа и перевела дух. «Только не хватало обморока!» - пронеслось в голове. Задержала дыхание, огляделась. Стены больше не качались, и девушка, быстро пройдя в зал ожидания, плюхнулась на свободное кресло в уголке, рядом с ларьком «Дорожные мелочи».
Крохотный радиоприёмник на прилавке продавца разрывался сенсационными новостями о необъяснимой гибели Ланы Стар прямо в гостинице после сольного концерта. Марьяна слушала взволнованный голос диктора, отстранённо удивляясь своему безразличию, и почти сразу провалилась в сон, спрятав лицо в воротник шубы.
- …Проснитесь, девушка! Проснитесь! – незнакомый голос вытянул её из сладкого сна.
Марьяна с трудом возвращалась в реальность – гудки поездов, гул толпы, запахи и звуки вокзала ворвались в сознание. И тут же мужской голос по-военному строго осведомился:
- Романова Марьяна Александровна?
Страх прошиб мгновенно. Уже понимая, кто может так спрашивать, девушка вскинула голову – и вжалась в кресло.
Перед ней стоял милицейский патруль.
Два бравых парня, в форме, с суровыми лицами, как им и положено. У одного из них в руках была мятая половинка тетрадного листка.
Это могло значить только одно: расследование убийства Ланы Стар привело прямиком к ней, подлог раскрылся! Эксперты наверняка вычислили время смерти, допросили всех причастных! Не могла поп-звезда выступать после своей гибели, и теперь её, Марьяну, видимо ждёт тюрьма! За что? За выдачу себя за другого человека? Это считается пособничеством при сокрытии убийства?
А ведь она пошла на всё это только потому, что хотела произвести впечатление на Влада!!
…А если он… Господи, он же предупреждал, просил не высовываться, кто её тянул за язык?! Надо было слушаться его, а она решила погеройствовать – «Я знаю эту песню!» - дура, как есть, а ведь он предупреждал, он знал, чем это всё могло обернуться – и оно обернулось!..
- …Романова Марьяна Александровна – вы? – повторил свой вопрос служитель порядка, сверившись ещё раз с бумажкой.
- Я, - обречённо подтвердила девушка, оцепенело глядя снизу вверх.
- А я говорил, надо было сразу сюда ехать, - усмехнулся его напарник.
Он был чуть постарше, и в его лице неуловимо проступала человечность.
- Пройдёмте, - кивнул первый сотрудник в сторону двери, проигнорировав замечание коллеги.