Вскинувшись, она соскочила с кровати и в три прыжка достигла прихожки.
- Привет, котёнок… - улыбнулся Влад, снимая пальто и ботинки. – Отдохнула? Я же говорил, что скоро приеду…
Повесив пальто на вешалку, Вольский снял кепку, бросил её на верхнюю полку шкафа и, потянувшись, повернулся к Марьяне. И встретился с её взглядом.
- Что-то случилось? – встревожился он.
- Как ты мог?! – спросила она, вложив в полушёпот всё своё возмущение.
- Что именно? – Влад, кажется, слегка растерялся.
- Зачем ты запер меня?!
- Да я…
- А телефон зачем отключил?! Я проснулась, тебя нет, что делать – непонятно!..
- Я же сказал – отдыхать! – слегка улыбнулся Влад, пожав плечами.
- Мало ли что ты сказал! – у Марьяны дрожали губы. – А если мне… если бы я захотела выйти?!
- Зачем?
Она осеклась. Вывалить свои ревнивые подозрения, выпалить про голоса, которые она услышала в трубке – было равносильно обвинению в неверности!
Вольский, наклонив голову, с интересом рассматривал взъерошенную девушку.
- Так зачем? – переспросил он, уже с нажимом глядя ей в глаза.
- За расписанием! – выкрутилась Марьяна. – Мне, между прочим, завтра в училище! Оно тут в двух шагах! Расписание узнать, с преподами повстречаться…
И внезапно она всхлипнула и отвернулась, растеряв весь свой запал, ощущая себя жалкой, запутавшейся врунишкой.
- Ну да, я так и понял! – кивнул Влад и, внезапно рассмеявшись, подхватил её на руки. – А ну-ка, иди сюда…
Обвив руками его шею, прильнув всем телом, чувствуя, как крепко и ласково любимый мужчина прижимает её к себе, Марьяна облегчённо захлюпала носом. Отчаяние, ревность, и сомнения моментально пропали, растворились без следа. Как вообще ей мог прийти в голову весь этот бред?! Теперь она себя ощущала ещё и глупой ревнивицей: ведь Влад действительно работал, у него была запись, и он не мог… Он же с самого начала сам ей говорил, как важны для него профессиональные рамки… И Гелла говорила, что он «не спит с теми, с кем работает»…
- Значит, так! – не выпуская её из рук, Влад сел с ней на кровать. – Во-первых, ни в какое училище ты завтра не пойдёшь.
- Но…
- Именно так. И это не прихоть. Ты действительно перенесла серьёзные нагрузки, моя отчаянная, изумительная девочка… сумасшедшая моя…
Марьяна не смогла сдержаться, и снова молча заплакала – уже от счастья, от ласковых его слов и интонаций.
- Во-от, видишь… - Влад тихонько покачивал вздрагивающую у него на коленях девушку. – Тебе реально требуется отдых – нервы ни к чёрту. Прошлой ночью ты совершила невероятное… сама не знаешь, что ты сделала! – он поцеловал её в висок. – Фактически, подвиг! Правда, сама на него нарвалась, ремня б тебе всыпать за это, хотя… Я понимаю, почему ты это сделала. Но впредь, девочка-припевочка, без моего разрешения не смей бросаться на амбразуру. Договорились?
Она молча кивнула, прижимаясь лбом к его шее.
- Поехали дальше. Я тебя не запер, а закрыл, по той же самой причине: хотел, чтобы ты выспалась как следует. Хенгер оставил на двери…
- Что оставил? – глянула на него Марьяна, шмыгнув носом.
- Табличку «Не беспокоить». Она называется «хенгер». Чтоб не вломились с уборкой… И телефон отключил, чтобы с ресепшена не позвонили. Ты так хорошо спала…
- Но ключ-то мог оставить мне запасной… - упрекнула его девушка.
- Ещё чего! – в бархатном голосе проявились ироничные ноты. – Чтобы ты куда-нибудь свинтила? При твоём таланте влипать в ситуации – мне так спокойнее, уж извини. Наверное, стоило оставить записку, но меня вызвали спешно, такое бывает, ты должна привыкнуть… Ты что? Марьяна!.. Послушай, тебе реально нужно отдохнуть… ты что делаешь?! …О-ох, что же ты со мной делаешь… Моя волшебная девочка…
.
206. Наедине
Марьяну разбудил знакомый щелчок дверного замка, и она, сжав покрепче веки и притворившись спящей, поняла, что помимо воли на её лице проступает счастливая улыбка: в одно мгновение в голове пронеслись моменты прошедшей ночи, от которых сердце сигануло счастливой птицей куда-то вверх.
Потрясающая нежность, которой Влад обволакивал её, расслаблял, погружая в транс, словно в тёплую тягучую патоку, угадывая малейшие оттенки её состояния. Любимый искусно играл с её ощущениями, направляя и изменяя их так, как ему хотелось – и она плыла в этом трансе, полностью отдав инициативу, зачарованно подчинившись Его игре, чувствуя себя тонко настроенным инструментом в умелых руках Маэстро…
И как потом они, проголодавшись, в предрассветной темноте стояли в обнимку у окна, грызли зелёные яблоки – больше ничего не было, - и сдавленно хохотали, она даже не помнила, почему. Просто от радости, наверное…