И только когда он, говоря очередной высокопарный комплимент, попытался взять её ладонь в свою и приложить к бородатой щеке, ласково глядя на девушку, – до Марьяны дошло, и осознание стало непереносимым.
В этот момент она содрогнулась от омерзения и страха. И её накрыло…
...Стыд, стыд, стыд – за себя, за известнейшего человека (женатого, кстати), за божественно ароматный кофе, который стекал с его фирменного пиджака и очков…
И – за Эсмиру.
И – жгучее и дурацкое, необъяснимое чувство огромной вины – за своё поведение, за отказ шоумену, телезвезде, небожителю, который даже после такой её реакции остался безумно галантен и участлив.
Когда у неё случился истерический срыв, Алан Килль трогательно и заботливо подавал ей водичку, носовой платочек, уверяя, что она в безопасности и он никогда не позволил бы себе обидеть столь прекрасную и чистую девушку – сам отец двоих дочерей, как можно! - она не так его поняла, и чёрт с ним, с этим кофе и пиджаком, это мелочи жизни…
От усталости у Марьяны уже плыл перед глазами и гостиничный номер, и стол с экзотическими фруктами (и это в декабре?!) и тарталетками с крупной красной икрой, а он всё говорил, извинялся, успокаивал…
В какой момент её восприятие поменялось, она так и не поняла – и вот уже звёздный Алан Килль превратился в обычного, погасшего стареющего мужчину, который жаловался то на больной желудок, то на проблемы в семье и особенно долго – на какое-то эмоциональное выгорание на работе. Это было непонятно, занудливо и скучно, уже более-менее успокоившуюся Марьяну страшно вырубало – она хотела спать.
И в этот момент Алан Килль тихонько приобнял её за плечико. Может – и просто ободряя, кажется, в этот момент он даже шутил, - но девушка расплакалась, как ребёнок и попросила отпустить её домой.
Она смутно помнила, как он помог надеть ей шубу, как они выходили к такси и кончики пальцев стыли от лютого мороза, и она старалась не смотреть по сторонам, чтобы не поймать взгляд администраторши – и всё же поймала: как она их жрала глазами!..
И как она через силу попросила водителя отвезти её – нет, не домой – в ДК, где Эсмира ждала её… Измученная, еле переставляя ноги, в полной прострации она зашла туда, где вовсю продолжалась «тусовка и гремела музыка.
- …То есть, ничего не было? – уточнила Эсмира.
Не поднимая глаз, сгорбившаяся на стуле Марьяна устало, но облегчённо покачала головой. Всхлипнула запоздало.
Чиркнув зажигалкой, она быстро затянулась и стремительно пустила дым в фоточку:
- Идиотка… - выдохнула вместе с дымом.
Шокированая Марьяна подняла на неё изумлённые глаза:
- Так вы… Знали?!
Эсмира не ответила. Стоя у окна, она крурила нервными, короткими затяжками, и её молчание было красноречивее любых слов.
Марьяна почувствовала рвотный позыв и зажала рот ладонями.
В эту секунду её душа разбилась вдребезги…
Обе подавленно молчали.
За окнами, покрытыми снежными узорами, начинало светлеть.
Наконец Эсмира повернулась к ней – прямая, уверенная, как всегда.
- Ну что, поздравляю. Мы в пролёте! – проговорила она безжизненным тоном, потом, помолчав, уточнила: - Ты в пролёте. У тебя был шанс. Тебе дали его прямо в руки. А ты… - она задумчиво рассматривала её, словно какую-то ненужную вещь.
Марьяну затрясло от её спокойного тона. Снова дурацкое, извращённое чувство вины скрутило спазмом живот, и она выдавила:
- Я так не могу… Понимаете? Я – так – не могу…
- Пора бы взрослеть, девочка. Рассказать тебе о реальной жизни? Ты не видишь стариков, которые в помойках роются? Ты не видишь бомжей, которые спят на теплоцентралях? А профессора и академики, которые дворниками подрабатывают? Ты вокруг оглянись, как люди живут – они выживают, если не в «ГазСеверПроме», конечно… Каждая копейка достаётся, между прочим. Многим жрать нечего, а ты от таких предложений нос воротишь! Сопоставь!
Руководительница нервно села рядом с ней и закинула ногу за ногу, и продолжила, глядя в одну точку:
- Месяц у меня назад под окнами… человека прирезали, парой ножевых в сердце. Хотели ограбить, а у него и денег-то было – на автобус. А две недели назад у мужа на работе машину директора в мясо разметало, вместе с водителем! Бандитские разборки у них. А Дворец Культуры, кстати, на грани закрытия: зарплату не выплачивают уже полгода! О будущем надо думать. А ты всё в сказках витаешь... – искоса она насмешливо глянула на Марьяну.