Но взбудораженные эмоции не давали заснуть. В голове вертелся вихрь эмоций: ещё неугасший восторг после близости, подспудная тревога за голос (скорей бы восстановился!), мысли об учёбе… Последние постепенно вытеснили всё остальное. Скоро придётся появиться в музыкальном училище – как ни крути. (А как не хотелось!..)
…Самое сложное – муз-литература. За пару занятий Фигсдашь уже наверняка надиктовала целую тетрадищу лекций… Самое противное – специальность, дирижирование… Девушка ярко представила спесивое лицо Бурковской, её саркастическую улыбочку – уж она найдёт, к чему придраться, даже если всё будет идеально! …Как хорошо, что после этого года она переведётся на вокальное отделение и уже ни-ко-гда не зайдёт в класс Светланы Петровны. Даже здороваться с ней не будет, пусть та хоть окочурится от злости!!
Сон так и не пришёл, топтался где-то рядом, и девушка решила включить телевизор: дистанционный пульт от него валялся на прикроватной тумбочке с первого дня в «Авалоне», и до сих пор в нём не было нужды. Но дома Марьяна любила засыпать под бормотание телика… Может, и теперь сработает?
Она крутила в руках пузатенький, запечатанный в целлофан пульт, раздражённо нажимая на сначала на угловые, потом на все подряд кнопки:
- Да как же он, блин, включается-то?..
Наконец «лентяйка» сработала – как раз тогда, когда любимый, в намотанном на бёдра широком полотенце, вышел из ванной.
Дальше Марьяна ничего не успела понять.
Три стремительных шага – и Вольский вырвал у неё из рук пульт и выключил телевизор.
- Ты чего? – опешила девушка.
- Ничего, - спокойно ответил он, бросив «лентяйку» в ящик стола.
- Там же как раз новости начинались…
- Потом посмотришь.
Подойдя к зеркалу, Влад изучающе посмотрел на себя, потом взял с полки чёрный флакон с парфюмом. Через зеркало глянул на Марьяну.
- Но я сейчас хочу… - растерянно начала она.
- Нет.
Нажав на пульверизатор, Вольский брызнул одеколон в руку и, потерев ладони, несколько раз энергично прочесал пальцами волосы.
- Влад… я просто посмотреть… что в мире делается….
- Та-ак… - продолжал он смотреть на неё через зеркало. – Выходит, меня тебе недостаточно? – в бархатный голос вкрались иронические ноты.
Марьяна растерялась ещё больше.
- Я… ты… Тебя мне всегда недостаточно! – тихо проговорила она, ловя его взгляд из зазеркалья. – Но ты хотел сходить за едой… и пока тебя нет, я хотела просто посмотреть…
Влад наконец развернулся от зеркала и подошёл к их необъятной кровати. Скрестив на груди руки, он некоторое время с непонятной улыбкой смотрел на девушку, потом наконец медленно проговорил:
- Не нужен тебе сейчас телевизор.
- Почему? – словно под гипнозом, прошептала Марьяна, глядя снизу в его глаза.
Мужчина присел на одеяло и приблизил своё лицо к её лицу. Девушка вздрогнула: его серые глаза неуловимо потемнели.
- Потому.
Сумасшедший, глубокий поцелуй.
Она не ожидала такого поворота событий, непонятное поведение мужчины сбило её с толку, но… Маэстро уже успел изучить и настроить свой инструмент.
Всё произошло быстро, легко, виртуозно – как по нотам. Стремительный полёт ввысь, после которого ей стало не до новостей…
Потом Марьяна ощутила, как её заботливо накрывают одеялом. Всё ещё прерывисто дыша, девушка улыбалась, спрятав лицо в локоть.
Тёплый поцелуй в висок:
- Отдыхай, девочка. Сейчас принесу тебе вкусненького.
Заснувшая почти мгновенно девушка не видела, как Вольский внезапно вернулся от дверей, достал из ящика пульт, выбил из него батарейку и, положив в карман, вышел из номера.
Она вновь проснулась от чувства голода.
Сквозь жёлтые узорчатые шторы вовсю толкалось яркое солнце – значит, было около одиннадцати дня. На тумбочке рядом с кроватью лежала записка, написанная крупным, чётким почерком Влада:
«Котёнок, не стал тебя будить, больше сна – крепче голос.
Я вернусь очень скоро, жди!
Завтрак – обязателен.
Ключ в коридоре, еда на столе..,»
Последняя точка была исправлена на запятую, и шла приписка:
«…Аист на крыше, мир на Земле!»
Дочитав до этого места, Марьяна расхохоталась, прижав листочек к груди. Отсылка к известнейшей песне Софии Ротару восхищала – только музыкант мог «родить» такой изящный экспромт.
«Маэстро шутит!» – с нежностью подумала она, влюблённо созерцая каждую букву, выведенную рукой любимого. И тут же представила, как Влад дописывал это, тихо хихикая и посматривая на неё, спящую.