От волнения потянуло низ живота. Надо скорее прочитать ту статью! Стараясь сохранять спокойствие, Марьяна бесшумно открыла дверь в их «золотистый» номер и осторожно заглянула в комнату.
Её Маэстро ещё не возвращался.
Облегчённо вздохнув, девушка быстро переоделась в футболку, забралась в кровать, словно и не вылезала из неё, развернула журнал, нашла злополучную статью и впилась в неё глазами.
В подзаголовке крупным шрифтом говорилось: молодую певицу после её сольного концерта обнаружили с утра мёртвой в своём гостиничном номере.
Марьяна стиснула зубы; она отлично помнила беспомощно-злое лицо Гесслера в ту ночь, его жёсткое: «…два часа назад Лана Стар, в миру Светлана Старкова, была убита в своём номере.»
Несуразица какая-то! Короткие интервью и невнятные фотки нисколько не проясняли ситуации. Но главное было понятно: про ночное выступление «Ланы Стар» после её смерти журналисты не знали (иначе это была бы, наверное, сенсация похлеще!). И значит, её Маэстро и ей самой ничего не угрожало! – на этой мысли Марьяна облегчённо вздохнула и принялась читать статью дальше.
Продюсер Игорь Фоменко восхвалял творчество Ланы до небес и перечислял её достижения, приносил извинения за сорванный тур, клялся, что вечером лично сопроводил певицу до гостиницы.
Музыканты её группы признавались, что иногда позволяли себе «расслабиться», но именно в тот вечер Лана не делила с ними компанию, слишком устала.
Наконец, под ещё одним снимком растрёпанная, заплаканная мать певицы божилась, что «Ланочка» в жизни не притрагивалась ни к алкоголю, ни, прости господи, к наркотикам, это всё виноват был имидж, который ей придумал продюсер. А в редких звонках домой Лана намекала, что ей «поступали угрозы» от фанатов. Убитая горем мать Ланы Стар проклинала тот день, когда она отвела родную дочку в музыкальную школу, лучше б она пила и курила, потому что «если б не эта музыка, Ланочка сейчас была бы живая»…
Дочитав до этих слов, девушка грустно поморщилась. Примерив на себя личину поп-звезды, она на короткий миг соприкоснулась с её реальностью... Выходит, родная мать певицы даже не догадывалась, какой образ жизни вела её дочь?
..и тут же Марьяну кольнула совесть. Ведь и её мама тоже понятия не имеет, что на самом деле с ней происходит, где она!
…А она понятия не имеет, где сейчас Влад. Вдруг он сейчас уже с этой «Магдаленой»? – толкнулась испуганно-ревнивая мысль, наа миг потеснив Лану Стар. «Да он же не знает, что она звонила!» - с облегчением напомнила сама себе Марьяна.
…А вдруг эта бестыжая баба звонила ему снова, уже на студию?!
Заскрежетал ключ в замке, и девушка, вздрогнув, поспешно свернула журнал, чуть не бросила его в тумбочку, но в последний момент передумала и, согнув пополам, затолкала между высоченным пружинным евроматрасом и лакированной рыжей спинкой кровати. И, рывком накинув на себя одеяло, рухнула лицом в подушку, притворившись, что спит.
- …Спасибо, дальше я сам! – услышала она негромкий, вежливый голос Влада и покрепче стиснула веки, чувствуя, как участилось сердцебиение.
Дверь номера осталась открытой – доносился шум из коридора. Послышался характерный звук – поскрипывали колёсики по ковролину. Звяканье, шорохи… и наконец Влад тихонько потряс её за плечо:
- Просыпайся, котёнок. У меня для тебя сюрприз.
«У меня для тебя тоже!» - хотелось ввернуть Марьяне, но, разумеется, она только перевернулась на спину и сладко потянулась.
И расплылась в непроизвольной улыбке, встретив ласковый взгляд крупных серых глаз. С ума сойти! Даже просто смотреть на Маэстро – счастье…
Одетый в пальто Вольский подкатил к кровати сервировочный столик с едой:
- Начинай, я скоро присоединюсь! – и снова быстро вышел из номера.
Девушка посмотрела на поднос и сглотнула слюнки. Горячий гуляш с гречкой, какие-то ржаные пирожочки, чай, в котором плавали ягоды – кажется, брусника...
Как всё-таки этот потрясающий мужчина умеет предугадывать её желания!
Кстати, о сюрпризе… Дотянувшись до сумочки, Марьяна торопливо достала упаковку с контрацептивами и, вскрыв её, торопливо, насухую, проглотила первую таблетку цикла. Спрятала пачку назад, чтобы Влад не догадался, что она покидала отель, и только потом отхлебнула брусничного чая.
Всё успела вовремя – снова раздался стук дверей, и улыбающийся музыкант осторожно, стараясь не задеть стены, внёс какую-то длинную, почти в человеческий рост, и явно тяжёлую, картонную коробку.
- Что это? – потянулась к коробке Марьяна.
- Выполняю своё обещание, – весело ответил Вольский из прихожей, снимая пальто и разматывая шарф.