- Врёшь, я тебя чем-то расстроил.
- Да просто стыдно быть… невежей! – наконец выдавила Марьяна и шмыгнула носом. – Я ни-че-го не знаю… Ни про итальянскую, ни про французскую музыку…
- О боже мой! – рассмеялся Влад, взъерошив ей волосы. – Сейчас же отставить минор! Ты и не могла, и не должна этого знать! Это твой Маэстро довыпендривался, позабыл, в каком состоянии сейчас его муза… А ну-ка, иди сюда… – он перехватил её рукой и притянул к себе на колени.
Марьяна уткнулась лицом в его грудь:
- Ты не считаешь меня невежей? – тихо спросила она.
- Силы небесные… Нет, конечно! Ну, что ты себе надумываешь! – ласково журил её мужчина. – Тебе вообще всего этого знать не положено! В этой теме в основном только гитаристы, да узкопрофильные спецы… И теперь ты вот ещё! – щёлкнул он тихонько её по кончику носа.
Марьяна слабо улыбнулась и вновь припала к груди любимого, крепко обвив его руками.
- Я так боюсь… - еле слышно прошептала она.
- Чего боишься, маленькая?
- Что ты… Что я…
«Что однажды появится какая-нибудь роскошная женщина, умная, образованная, начитанная, близкая тебе по духу и возрасту, и тебе надоест возиться с малолетней глупышкой!» - надсадно гудело в голове, но внезапный суеверный ужас не дал вымолвить это вслух: а вдруг тогда оно сбудется?!
Впрочем, взрослый мужчина безошибочно угадал её мысли.
- Посмотри на меня, Марьяна.
Она насторожилась, уловив перемену в его тоне.
Тая улыбку, Влад приподнял её лицо за подбородок, вынуждая смотреть в глаза:
- Послушай меня, котёнок. Мне не нужна рядом ходячая энциклопедия! Если ты чего-то не знаешь, что знаю я – это нормально, и это не повод паниковать, комплексовать и сомневаться. Ясно? – Марьяна попыталась отвести взгляд, но его пальцы сжались чуть сильнее, удерживая её лицо. – Более того, для меня это повод порадоваться – что я могу поделиться с тобой какими-то знаниями, навыками, опытом, обучить, научить... Мне это нравится, чёрт возьми! – выдохнул он с шутливой свирепостью, быстро поцеловал девушку в губы и, торопливо спихнув её с колен в кровать, поднялся на ноги.
Покачал головой, глядя сверху в её совершенно счастливые глаза:
- Ложись-укрывайся! – приказал он с улыбкой, снова беря гитару. – Я буду играть Каркасси, пока ты не заснёшь!
И он вновь погрузил её в блаженство.
*** *** ***
…Дождавшись, когда растает последний аккорд, Влад осторожно, беззвучно отложил гитару и, подойдя к кровати, склонился над девушкой, пытаясь рассмотреть в почти кромешной тьме: спит она или нет. Но тщетно.
А вот Марьяна отчётливо различала его силуэт сквозь ресницы и старалась ничем себя не выдать: расслабила лицо, дышала ровно и безмятежно, чувствуя, как упруго толкается в груди переполненное восторгом сердце.
- Котёнок, ты спишь? – вполголоса спросил Влад.
Разумеется, Марьяна не отреагировала: конечно, ещё как спит! Человек играл-надрывался, вкладывал душу, целый концерт средневековой гитарной музыки ей устроил… Ну разве она виновата, что её переполняет восторг, и не заснуть совершенно?!
Но ему об этом знать не обязательно… Пусть думает, что его старания увенчались закономерным результатом!
…Поверил.
Силуэт отступил во тьму, и тонкий слух девушки различил скрип второго полукресла – Влад присел около стола. Потом раздалось приглушённое стрекотание телефонного диска.
- Сёма, это я.
Марьяна вся обратилась в слух. В непроглядной тьме был виден слабый силуэт мужчины – светилось табло электронных часов, стоявших на столе. Но синий отсвет был слишком слабым, не позволяя разглядеть его лицо… Зато его тихий голос она слышала отчётливо – дикция у Маэстро была идеальной.
- Ну, что там, в «Гараже»? Всё тихо? – напряжённо спросил он.
Девушка задержала дыхание.
- Так, понял. Фоме надо уже как-то намекнуть, что пора сворачивать эту шумиху... Откуда я знаю, как? Учти, я смогу её продержать у себя ещё максимум двое суток, не больше.
Она чуть не села в постели! Её догадки подтвердились. Влад не просто не хочет с ней расставаться, он её прячет! Значит, ей грозит реальная опасность? И ему?!
- …Да, перестраховщик, – услышала она спокойное. – А теперь давай подробности.
Ох, что бы ни отдала Марьяна за то, чтоб узнать, что говорил ему Гесслер! Впрочем, говорил он недолго, по ощущениям – минуты полторы-две.
Всё это время Вольский молча слушал. Наконец вздохнул:
- …Знаешь ли, с некоторых пор я очень не люблю рисковать. Видимо, старею! – усмехнулся он, но тут же вновь посерьёзнел. – То, что их персонал вышколен, я не сомневаюсь… А вот артисты… Стриптизёршу проверил? Остальных? Точно не всплывёт?