- Ладно. Буду помирать от скуки…
- Ну, это тебе не грозит, - усмехнулся музыкант, поднявшись на ноги, и достал из кармана аудиокассету. – Здесь песни, с которыми будем работать. Доставай плеер и учи.
- Так нельзя же петь…
- А я разве сказал «петь»? – поднял брови Вольский. – Слушать. По многу раз, и не фоном, а осознанно! – поднял он палец. – Это не развлечение. Ты запомнишь всё – текст, мелодию, характер, дыхание, звуковедение… каждый нюанс, Марьяна!
И улыбнулся, видя, с каким жаром закивала девушка.
Уже одевшись, музыкант вернулся в комнату и, достав батарейки от телевизионного пульта, зарядил их в плеер. Потом посмотрел на Марьяну.
- Слушать – только молча. – серьёзно произнёс он. – Не петь, даже не пробовать! Моя вокалистка уяснила задание?
- Да, Маэстро.
- Отлично, - кивнул он. – А теперь – один из главных секретов моей постановки голоса…
Осознанное многократное прослушивание песен можно было назвать чем угодно, только не развлечением. Марьяна проработала весь день, даже не заметив, как за окном начало смеркаться.
Репертуар, выбранный Вольским для работы, Марьяну, мягко говоря, удивил разнообразием. Из двадцати с лишним песен там были и современные «шлягеры», к которым девушка была равнодушна в силу их примитивности, и сложные сольные и дуэтные песни признанных композиторов, и совершенно неизвестные ей классные вещи – как потом узнала Марьяна, хиты эстрады семидесятых.
Девушка недоумевала: каким принципом руководствовался Маэстро, подбирая ту или иную песню? Некоторые откровенно раздражали. Но она уже понимала: просто так Влад ничего не делает, поэтому спорить на тему «нравится – не нравится» смысла нет. Нужно просто доверять своему наставнику. И она будет воспринимать эти песни, как вокальные упражнения. И дикционные!
Запомнить сразу столько песен наизусть было нереально, поэтому вокалистка записала все тексты в тетрадь. А вскоре строчки запестрели пометками: здесь дотянуть звук до следующего такта, вдох короткий и сильный, а вот тут можно передохнуть и набирать воздух плавно и не торопясь…
«Во время слушания ты должна ярко представлять, что поёшь ты сама! Помести голос певицы в своё горло. Как аутотренинг, понимаешь? Пой – мысленно – её голосом!» – звучали в голове слова Маэстро.
И у неё получилось.
Марьяна покорила эту вершину сразу – возможно, благодаря силе воображения, или накалу влюблённости в своего наставника и страстного желания выполнить его рекомендации наилучшим образом…
А может быть, ей действительно было предназначено стать Его инструментом?
Можно было назвать это аутотренингом, техникой настроя, предельным сосредоточением или даже медитацией – потому, что ничем рациональным нельзя было объяснить тот ошеломительный результат, те ощущения, к которым она пришла в итоге.
Марьяна не заметила прихода своего наставника.
А Вольский, так и не сняв пальто, привалившись плечом к косяку, смотрел на свою вокалистку. Та восседала в кровати в наушниках, сжимая в одной руке плеер, в другой – тетрадку, закрыв глаза и сосредоточившись так, что между бровями залегла складка. Губы девушки едва заметно шевелились.
Марьяна внезапно вздрогнула и открыла глаза. И моментально почувствовала себя на вершине счастья, увидев Его изумлённый взгляд в ласковых лучистых морщинках. И восхищённую мальчишескую улыбку. И поблёскивающие на плечах капельки растаявшего снега…
Улыбаясь, Он предостерегающе поднёс палец к губам, напоминая ей о молчании. Девушка расплылась в счастливой улыбке и соскользнула с кровати: может, ей и нельзя сейчас говорить, но обнимать своего Маэстро точно можно!!
.
.
212. Ларингеальный массаж
Выпустив девушку из объятий, Вольский окинул взглядом комнату. Покачал головой, глядя на тележку засохшим обедом, о котором Марьяна позабыла в пылу работы.
- Понятно… - поставив на стол пакет, он стал доставать из него продукты. – Если тебя не накормить, ты про еду и не вспоминаешь…
Девушка беспечно пожала плечами, глядя, как на столе появляются апельсины, хлеб, какие-то блестящие свёртки, явно с чем-то мясным – из-под фольги пахло так, что тут же потекли слюнки. А увидев свой любимый деликатес – маасдам, она не утерпела: схватив целиком весь кусок и торопливо ободрав целлофан, впилась в него под смешки Влада… А он, почти не прикасаясь к еде, ждал, когда девушка насытится.
Когда Марьяна, довольно жмурясь, отодвинула от себя пустую тарелку и откинулась на спинку кресла, Вольский тут же поставил на стол недопитый кофе и, придвинув к ней поближе стул, сел напротив: