Марьяна поздоровалась с вахтёршей. Народу в фойе было пока мало, и она решила прошмыгнуть по боковой лестнице, в обход сцены.
Светлая мраморная лестница вела туда, где вчера проходила послеконкурсная дискотека – сегодня это был обычный паркетный зал, залитый дневным светом. Там уже суетились торгаши-ларёчники – расставляли свои товары, готовясь к притоку зрителей.
По закону подлости они столкнулись – на лестничном пролёте.
Алан Килль в сопровождении двух каких-то мужиков шёл, улыбаясь, и что-то им объяснял, делая на ходу показывая что-то в папке, поднял взгляд и…
Марьяна судорожно вцепилась в перила, испуганно глядя в глаза шоумену. Растерянно прошептала «здравствуйте…» - в голове моментально не осталось ни одной мысли, спина взмокла и окостенела.
Алан Килль даже не замедлил шагов, ни один мускул не дрогнул на его приветливом лице. Вежливо кивнув ей, он прошёл мимо, продолжая что-то объяснять помощникам. Словно сегодня ночью и не утешал её, плачущую, ласково – в своём номере, и не говорил ей комплиментов и не расспрашивал о планах и мечтах… Пустое место.
Обескураженная Марьяна медленно выдохнула. Это было больно. Ощущение собственной ничтожности придавило. Больше всего ей сейчас хотелось всё бросить и убежать домой. Запереться в комнате, завернуться в одеяло и пить горячий кофе.
Нет, только чай. На кофе у неё теперь, видимо, непереносимость…
Лучше бы она сейчас сидела в общаге музыкального училища и зубрила партитуры…
В «Кантилену» она заходила, словно в пыточную. И вновь девушку ждал шок – нно после встречи с телеведущим этот удар она восприняла уже подготовленно.
Эсмира встретила её как ни в чём не бывало!
Начальственно подтянутая, уже в другом, строгом чёрно-белом костюме и лаковых ботильонах на шпильке, в приподнятом настроении, с концертным макияжем, Эсмира Николаевна Шараева выглядела шикарно – словно и не было бессонной ночи. «Элегантность сама от неё без ума…» - иронично прозвучала строчка в голове у Марьяны. Она это называла «синдром вокалиста». Строчки из разных песен, подходящие к ситуации, часто возникали в голове сами собой…
Сегодня Эсмира распевала их лично, надсадно вбивая в клавиатуру каждое трезвучие, не размениваясь на сложные арпеджио, как любила Вэ-Вэ, подтрунивала над ними с Наташкой. Марьяна поражалась – и Килль, и она, - вели себя так, словно у них стёрли память! – ни намёка на всё, что было, просто образцовый хормейстер!
Марьяна пропускала шуточки Лукошниковой относительно своего «тормознутого вида» после танца со звездой телевидения, и пела на автомате, рассматривая запудренное лицо руководительницы с умелым мэйкапом. Только проступившие красные сосуды в уголках её глаз выдавали бессонную ночь. Но её губы улыбались – Эсмира была доброжелательна и спокойна.
Марьяне стало казаться, что события вчерашнего дня происходили где-то в параллельной реальности. Но девушка отводила глаза, когда их взгляды встречались.
Неужели они все такие двуличные? И Валерия Владимировна?
…Их концертмейстер сидела за столом на месте Эсмиры, нахохлившаяся и взъерошенная, и старательно пудрилась, глядя осовелым взглядом в маленькое зеркальце.
В паузе между распевками Наташка ехидно хихикнула прямо в марьянино ухо:
- Засос запудривает! Вчера они с Лёней всю дискотеку так зажигали, что все вокруг просто офигевали! Видела бы ты… Кстати, куда ты пропала? Я бы после танца с самим Киллем фиг бы ушла! Все теперь только и говорят, что Гран-При – твоё…
Марьяна поморщилась и ничего не ответила.
- Завидуют, фиг ли! – подруга взбила марьянины локоны и красиво разложила их ей по плечам. – Чего там, я сама чуть не померла от зависти! Даже немножко разозлилась на тебя в тот момент… - призналась она и вздохнула так, что с рюшек посыпались блёстки.
- А теперь? –усмехнулась Марьяна.
- Ну ты же не виновата,что автографы закончились…
Марьяна выдавила улыбку. Да уж, если бы Наташка узнала, что было потом, она бы, наверное, стала её лютой завистницей…
- Так что ты уж не забывай меня, когда суперзвездой станешь! – подколола её подруга, но в этом подколе была и тревожная нотка серьёзности.
- Так, по разу «прогоняем» песни и за кулисы! – буднично сказала Эсмира.