Вот впереди показалось и общежитие музучилища – чёрный силуэт с ярко горящими окнами. Вольский, вновь бросив изучающий взгляд на девушку, будничным тоном заметил:
- По времени – ещё должны впустить, одиннадцати же ещё нет. Успели.
Марьяна никак не отреагировала – она уже прошла всю гамму отчаяния и, кажется, смирилась, глядя, как приближается знакомое, освещённое тускло-ржавым светом крыльцо. Машина медленно пробиралась по нечищенной дороге, приминая снежную кашу. Кажется, на крыльце курила местная компания…
И в этот момент Вольский, пряча усмешку, выжал сцепление, меняя скорость, и машина, вместо того, чтобы притормозить у крыльца, резко рванула мимо!
И, встретив потрясённый взгляд, посмотрел в ответ – нежно и беспомощно:
- Не могу… - выдохнул он сокрушённо. – И я опять совершаю ошибку… - и, сжав зубы, словно злясь на свою слабость, сжал руль и выжал предельную скорость.
Марьяна, не в силах сказать ни слова, только смотрела во все глаза на своего Маэстро, позабыв обо всём на свете, боясь верить в только что произошедшее…
Выехав на главный проспект, Влад вдруг остановил машину и повернулся к девушке. Посмотрел ей в лицо – взволнованно, испытующе – в свете ночных фонарей ей даже показалось, что в глубине его глаз блестят слёзы! Она довела до слёз своего возлюбленного, своего наставника и кумира?!
Вольский взял её руку в свою и слегка сжал.
Поняв, что сейчас Влад скажет что-то серьёзное, всё ещё находясь на грани истерики, Марьяна напряжённо застыла, обессилев, и одновременно впитывая всем сердцем чудесное – прикосновение его тёплой, сильной ладони.
- …Я очень прошу тебя, моя девочка… Больше не подвергай меня подобному испытанию. Договорились?
Весь обратный путь до «Авалона» Марьяна давала сама себе обещания – нет, наказы! – что больше никогда не заставит страдать своего любимого мужчину. Чего бы ей это ни стоило! Судьба привела её в Его жизнь для того, чтобы быть бесценной тайной, радостью, оберегом, а не омрачать!
В голове звучало его обречённое: «И я опять совершаю ошибку…»
«Нет, нет, любимый, это не ошибка! – горячо возражала она Владу мысленно. – Это – твоё великодушие, это – твоя любовь! Ты подарил нам ещё два дня…»
И где-то в самом потаённом уголочке души девушка… тихо ликовала.
Он не смог. Не смог расстаться с ней, не смог отпустить её! Хотел – и в последний миг передумал! Любовь стала побеждать его рационализм? Он – с его несокрушимой волей! – изменил своё решение…
И это маленькое тайное могущество крохотной ликующей искоркой грело её изнутри. Непреклонный «Снежный король», кажется, начал таять…
В номер они вернулись за полночь, и напереживавшаяся девушка упала в кровать, в любимых объятиях моментально позабыв все страхи, – и тут же заснула, обвив рукой своего Маэстро.
.
.
Когда её рывком выбросило из сна, за окном уже голубело утро. Протянув руку и не найдя Влада рядом, она испуганно приподнялась.
И перевела дух: любимый был рядом. Завернувшись в покрывало, в наушниках, сидя на краю кровати, Вольский снова беззвучно работал на синтезаторе. Сразу почувствовав её взгляд, обернулся, подмигнул:
- Ещё очень рано, котёнок. Поспи.
Улыбнувшись, Марьяна кивнула и, опустившись обратно на подушку, сомкнула ресницы, продолжая сквозь них любоваться его склонённым над клавиатурой силуэтом. Ах, как хотелось подползти и обнять его, устроиться рядом! Но девушка скрутила в себе этот порыв: Маэстро работает! Когда она импровизировала дома на фортепиано, и вдруг кто-то заходил и отвлекал – это очень раздражало. Так что нечего!
А смотреть на работающего Влада можно было бесконечно…
- Просыпайся, пора завтракать…
Всё-таки её незаметно сморило.
И, кажется, любимый этим был очень доволен – в серых глазах мерцали ласковые искорки, и он улыбался – той самой, родной своей улыбкой, от которой Марьянина душа превращалась в какое-то дрожащее от восторга желе…
С этим же дрожанием она запихнула в себя ячневую кашу, запила её тёплым компотом, с ним же засела безмолвно повторять песни, когда любимый протянул ей плеер и наушники. Опять так и подмывало спросить, для чего ей нужен настолько разноплановый репертуар, но Марьяна сдержалась. Влад так решил – а она всецело доверяет своему учителю! Тем более, что он снова погрузился в работу…