Валерия Владимировна, закинув в рот таблетку, прошла за инструмент, явно преодолевая себя. Вокалистки почуяли лёгкий шлейф перегара и, переглянувшись, хихикнули.
Марьяна запела, и волнение стало отступать – знакомые эмоции вернули равновесие. Если не болтаться где попало, то с Киллем можно запросто избежать встречи. Главное – не попадаться ему на глаза…
А за кулисами она успокоилась окончательно.
Привычная радостно-волнующая атмосфера исцеляла её душу. Мама сидела в зале – она даже успела помахать ей рукой, выглянув из-за кулис незадолго до начала и схлопотав выговор от режиссёра.
И сегодня Килль не поднимался на сцену, кланялся из зала, а открывал Гала-Концерт Влад Вольский и местный шоу-балет «Экспрессия», который успел сделать роскошную подтанцовку его песне про мечту (неужели ночью?!) – и Марьяна вновь помимо воли растворилась в его красивом, объёмном голосе. И почему он так редко выходит в концертах? Статный, с модной причёской, Вольский смотрелся на сцене куда эффектнее тщедушного Алана Килля… А как ему рукоплескали зрители!
…А ещё Марьяна то и дело ловила злые взгляды конкурсанток-соперниц.
Размышления вокалистки прервала Наташка.
Она дёрнула её за платье и уставилась обречёнными, полными слёз глазами.
- Что? – терпеливо спросила Марьяна.
- Ты программу Гала-Концерта видела? – она часто дышала, нервно кусая губу.
-…Нет.
- Пошли.
Она потащила её к выходу со сцены – там с обратной стороны двери был прикреплён один-единственный листок (не то, что вчера, когда семь или восемь листов не помещались на двери).
Марьяна посмотрела в программу и озноб пробежал по спине. Они были в начале программы. Наташка третья, Марьяна – четвёртая. Теперь уже она обречённо посмотрела на Наташку. У них был достаточно большой участия в конкурсах и концертах, чтобы понимать: по негласной иерархии сначала идут те, кто послабее, а самые сильные номера режиссёры ставят ближе к финалу…
И тут они обе почувствовали, как сзади их обеих приобняла Эсмира:
- Что, уже прочли? – иронично спросила она, притянув их к себе заталии.
- Угу… - промычала Наташка плаксиво.
Марьяна никак не отреагировала; она просто ждала, когда Эсмира её отпустит, хотя раньше от такой простой поддержки обожаемого педагога её душа взлетела бы до небес…
Да, это была новая Марьяна Романова.
Эсмира выпустила их, кивком повелев следовать за ней.
Они прошли на арьерсцену, за «задник». У микрофона в этот момент толкал пафосную речь один из спонсоров телефестиваля. Сверху лили свет цветные прожектора, в радужном сумраке пахло пылью и гуляли сквозняки.
Руководительница развернула к себе вокалисток и пристально посмотрела на обеих. Наташка зашмыгала было носом, но Эсмира резко пресекла её:
- Не сметь! Быстро взяла себя в руки! – и внезапно сама взяла их обеих за ладошки, соединила и ободряюще стиснула:
- Сейчас вы обе должны запомнить мои слова! – она поочерёдно поглядела в глаза каждой мягко и покровительственно. – Вы обе сделали всё, что смогли. Всё, что от вас зависело! – она глянула на Марьяну и тень усмешки мелькнула на её губах. – Но на конкурсе надо быть готовыми к любому результату. С тобой и так всё было понятно, - её взгляд вновь сфокусировался на Марьяне, и девушка отвела взгляд: только они обе понимали, о чём на самом деле шла речь. – Спасибо, что вообще не слили тебя. А ты… - Эсмира поправила Наташке локоны. – Постарайся спеть… не так, как вчера!
Лукошникова торопливо закивала.
- Помните! – сурово продолжила Эсмира. – Вы должны уметь держать удар! Будьте сильными, что бы с вами ни происходило! Боритесь! Пойте!!
Марьяна задумчиво посмотрела на неё. Что-что, а держать удар несгибаемая преподавательница умела…
Эсмира тихонько подтолкнула Наташку:
- Иди, тебе скоро выходить… - и та исчезла.
Они остались наедине.
- Ты как? – спросила она напрямую, изучающе глядя своей ученице в глаза.
И Марьяна не отвела взгляд.
- Нормально. Пережила! – усмехнулась она, чувствуя себя теперь с ней иначе – на равных.
- Молодец. – одобрительно кивнула Эсмира, изучая её лицо.
- И всё же один вопрос, Эсмира.. Николаевна. – Марьяна напряглась внутренне, но внешне заставила себя улыбнуться. – Как вы могли? Я же выросла на ваших глазах. Вы же мне как мама были… Почему? Или может, надо спросить – «за что»?
Эсмира помолчала, знакомая тень усмешки тронула её губы, но взгляд по-прежнему остался холоден. Наконец она разжала губы:
- Пройдёт время… И ты обязательно меня поймёшь. Обязательно. Просто поверь мне.