После первого блока распевок, принимая от своего любимого наставника традиционный стакан тёплой воды, она восторженно выдохнула:
- Влад, я… Не ожидала! То есть, ожидала, мечтала, но не думала, что будет настолько классно! Это просто потрясающе…
- Действительно, кто бы мог подумать: всего лишь молчание и сон могут полностью восстановить голос, - хмыкнул он, любуясь её горячностью.
- Это твой волшебный ларингеальный массаж… - влюблённо шепнула Марьяна, бережно накрывая ладошкой своё горло.
- Это системный подход, - устало улыбнулся Вольский. – И чёткое соблюдение режима голосового покоя, хоть мне… э-э… нам… далось это с некоторым трудом! – поддел он её.
Марьяна смущённо потупилась.
- Теперь понимаешь, что важна каждая мелочь?
- Да, Маэстро… - еле слышно шепнула девушка, на самом деле задыхаясь от чувств.
«…И ещё это твоё горячее мороженое, и сбитень, и ночной концерт средневековой музыки, и твоя забота, и вообще всё-всё – это Ты… Потрясающий, классный… Ты сказал доктору Анне про меня – «идеальный материал». Да будет так!
Я стану вашим идеальным материалом, Маэстро… »
И хотя Марьяна уже уверенно, даже привычно обращалась к Владу на «ты» (на её «выканье» мужчина реагировал, мягко говоря, своеобразно) – мысленно она продолжала называть его на «Вы». Она ни на секунду не забывала, с кем имеет дело, Он просто не позволял ей этого…
Марьяна еле высидела положенные пятнадцать минут, положенные связкам на отдых – четверть часа показались ей бесконечной, хотя на самом деле Влад успел только выбежать купить сигарет, и тут же вернулся. Внимательно глянул на девушку, которая примерно сидела на диванчике в той же позе, как он оставил, с той же кружкой в руках – только опустошённой.
- Неужели не пела? – недоверчиво-лукаво прищурился музыкант.
Марьяна только помотала головой, изо всех сил сдерживая переполняющие её чувства – ликование, благодарность, нежность… Он, конечно же, без труда прочёл всё это в глазах девушки: говорит правду, искренне, – и отдельно отметил про себя её молчаливый ответ.
Кажется, она и впрямь настроена следовать всем его рекомендациям досконально!
- Ещё три минутки отдыха – и продолжим…
Делая вид, что пишет в блокнот, Вольский внимательней присмотрелся к своей подопечной. Чудесная девочка! Откинулась на спинку дивана, имитируя расслабление, а у самой тело спружинено, как у пантеры перед прыжком. Рвётся в бой, ни капли не устала, однако ей предписано отдыхать – и она «отдыхает».
Он удовлетворённо улыбнулся.
Идеальный материал.
.
На второй части распевки Влад слегка усилил ей нагрузку на голос, добавив несколько новых упражнений и расширив диапазон на пару нот вверх и вниз. И Марьяне вновь не составило труда их взять своим новым голосом!! Нет, тело работало, усилия прилагались (и ещё какие!) – но полностью пропало напряжение в горле.
Только теперь вокалистка на практике поняла, что такое полётный звук. И это её потрясло.
Как оказалось, за много лет – ни в хоре, ни сольно, у Эсмиры Николаевны, ни в музыкальном училище, на уроках вокала у Игнатовой, - она этого не чувствовала, термин «полётности», как теперь выяснилось, до Влада был для неё в прямом смысле пустым звуком. Теорией.
Ей хотелось визжать и орать от счастья – но, конечно же, вместо этого Марьяна работала с новым своим звучанием – с полной отдачей, до головокружения, каждое мгновение ощущая на себе пристальное внимание своего наставника…
Вольский был предельно сосредоточен. Он то вслушивался, отвернув лицо от своей вокалистки вбок – между бровями возникала «серьёзная» морщинка, – то неотрывно следил за каждым её вдохом и выдохом, не сводя с неё напряжённых, чуть прищуренных глаз, подавая короткие рекомендации в паузах, во время набора дыхания.
Но в глубине преподавательски сурового взгляда любимого мужчины Марьяна время от времени улавливала тщательно скрываемые эмоции.
Влад выдавал себя – то внезапная улыбка пробегала по плотно сжатым губам, которую он тут же стирал и вглядывался в её лицо ещё зорче и строже. То его глаза буквально прошивали её насквозь, азартно вспыхивая на самых высоких нотах, а нога, автоматически качающаяся в темп музыке, замирала на несколько секунд.
Он остановил её только один раз.
Марьяна пела развёрнутое трезвучие, свободно раскрывая его наверх, в октаву, когда Влад плавно увёл звук фонограммы, жестом заставив её умолкнуть.
- Я понимаю, ты очень соскучилась, - мягко обратился он к девушке. – Но форсировать звук на крайних нотах пока нельзя, моя девочка. Понимаю: хочется! – поднял он ладонь, заранее предотвращая её возражения. – Но поверь мне, Марьяна, эта лёгкость может внезапно стать обманчивой, и тог…