- Галанцева, просыпайся! – требовательно забарабанила Марьяна в дверь. – Алё! Ленка-а!
Спустя пару секунд тишины из-за двери глухо донеслось изумлённое:
- Романеция, ты, что ли?!
- Да-а! Открывай быстрей уже!
- Щас, погоди… - возня стала громче, что-то упало – возможно, сама Ленка с кровати, спросонья.
Марьяна нервно хихикала, прислушиваясь.
Наконец в скважине заскрёбся ключ, и всклокоченная Ленка приоткрыла дверь:
- Привет, пропажа… - хрипловато хмыкнула она, загораживая собой проход. – Предупреждать, блин, надо…
- В смысле…
- На коромысле, блин… - фыркнула подруга, потом оглянулась, кивнула – и наконец впустила Марьяну в комнату.
Их кровати были сдвинуты и прикрыты наспех скомканным пледом, а с края поднимался здоровенный парень довольно грозного вида. В глаза бросилась крепкая шея, тёмный ёжик волос и руки в замысловатых татуировках.
- Ну, знакомьтесь, короче! – улыбнулась Галанцева, теребя растрёпанную косу. – Эт Романеция, моя родная… сокамерница! – гыгыкнула она.
Марьяна дико смутилась – до неё дошло, что она застукала Ленку с её ухажёром. Впрочем, здоровяк тоже был слегка смущён. Улыбаясь, он одёрнул отвисший свитер и, явно прикалываясь, церемонно наклонил голову:
- Граф.
.
Он нисколько не походил на художника, этот брутальный «металлюга» с цепкими наглыми глазами, скошенной длинной чёлкой и подбритыми висками. Мимо такого на тёмной улице ей было бы страшно пройти!
- Марьяна, - буркнула девушка.
- Охуенно! – светским тоном восхитился Граф. – Шопен?
- Чего?! – обалдело посмотрела на него Марьяна.
Граф ехидно-добродушно заржал:
- Ну, фамилия у тебя не Шопен?
Ожидавшая традиционных шуточек про «Марианну» и «Богатые тоже плачут», Марьяна впала в ступор.
- Почему Шопен? – растерянно спросила она.
- Ну бля-ядь… - разочарованно вздохнул Граф. – Чё за пиздец? Музыкантка, а не знаешь, что у композитора Фридерика Шопена была сестра. Марьяна Шопен! Ладно, забей, прикол не проканал…
«Ни фига себе…» Интеллектуал-матерщинник окончательно сбил Марьяну с толку, а Галанцева расхохоталась, глядя на её лицо:
- Бери круче, Романова она!
- Ох, блядь, вот это я облажался! – вздёрнул брови Граф и внезапно расшаркался, изящно взмахнув воображаемой шляпой над ободранными половицами. – Извольте простить великодушно, ваше пресветлейшее императорское высочество…
Ленка угорала по-полной, глядя на подружку.
- Ты это… - перешёл на нормальный тон Граф, снисходительно улыбнувшись. – Не кипишуй, мы щас всё расставим, как было…
- Нет, не надо! – воскликнула Марьяна, тут же отмерев. – Я ненадолго! Я на вокзал. Ночной поезд домой через два часа, а ещё билет купить. Вещи кое-какие оставлю только… Так что вы это… не беспокойтесь, в общем…
Теперь заклинило Галанцеву. Судя по лицу, она явно пыталась вычислить, насколько давно Марьяна повредилась в уме и не пора ли вызывать санитаров.
- Ленк, ты в курсе, что у тебя не сокамерница, а брильянт чистой воды? – задумчиво проговорил тем временем Граф.
- Я знаю! – кивнула та, не сводя с подружки напряжённо-подозрительного взгляда. – Но всё равно офигеваю. Романеция, ты ничо объяснить не хочешь?
.
.
Марьяна пришла в себя, когда уже мчалась в темноте по заснеженному перрону навстречу подъезжающему поезду, сжимая в кулачке свёрнутый билет.
Густая метель липла к лицу влажным снегом, мешая смотреть, сумка, хоть и полупустая, оттягивала плечо, бегущие рядом люди толкались с обеих сторон – но ничто не могло омрачить ликующее предвкушение от скорой встречи с любимым!
Она прыснула, вспомнив, как Ленка, выпроводив Графа «покурить», бегала с кружкой чая по комнате, сердито стуча тапками:
- Романеция, ты совсем свихнулась?! Решила забить на учёбу окончательно? Бали-ин… Думаешь, твой Маэстро по головке тебя погладит, если у тебя будет куча неаттестаций?!
- Не будет у меня неаттестаций!
- Будь спок, будут! – негодующе рубила воздух ладонью Ленка. – Ещё как! Видела я таких…
- Каких?
- У которых башню от любви снесло…
- Отвянь.
- Бали-ин… Ну ладно, пофиг на училу, но… понимаешь, Мась, так нельзя…
- Чё нельзя?
- Пускай твой Вольский соскучится! Подержи его на расстоянии! Мужиков, их вообще помучить полезно, а ты, блин, ему – нате, вся, на тарелочке с каёмочкой…
- Не хочу я мучить любимого человека! – возмущалась девушка. – Много ты понимаешь в отношениях! Сами вон… чё-то не держитесь на расстоянии-то, а?
- Да бали-ин…
«Для настоящей любви нет преград! – твердила про себя Марьяна, вытирая мокрые от снега и горячие от волнения щёки. – Да и разве это преграды?! А Галанцева – просто не романтическая натура!!»
Мысленно девушка уже видела, как сонный Влад приоткрывает дверь квартиры, изумлённо распахивает глаза и со смехом сгребает её в свои объятия…
Проводник откинул лестницу, мрачные люди толпились, пихаясь и матерясь, а Марьяна просто ждала, и её переполняло счастье. И сердце пело одну из любимых песен:
Всё забыв и перепутав,
Ошибайся и страдай,
Но прошу, ни на минуту
Ты меня не покидай!
Лишь прошу – ни на минуту
Ты меня не покидай,
То, что ты моё дыханье –
Никогда не забывай!!..
Тяжёлая вагонная духота делала людей раздражительными. В тусклом рыжем свете хмурые пассажиры готовили документы, стаскивали матрацы, заправляли влажное постельное бельё, кто-то пьяно матерился и требовал быстрей шевелиться, где-то плакал ребёнок…
И только она, словно пришелица из другого мира, стояла у закопчённого окна, светясь от радости.
«…И ночью звёздной, и при свете дня –
Не покидай, не покидай меня!
Пусть рухнет небо, и уйдут друзья –
Не покидай, мне без тебя – нельзя…»