Марьяна стояла ни жива, ни мертва, совершенно раздавленная осознанием совершённой глупости.
Влад посмотрел куда-то в небо и очень медленно вдохнул-выдохнул.
Сзади коротко и громко просигналил автобус.
Оба вздрогнули; Вольский оглянулся. Вынув руку из кармана пальто, нервно посмотрел на часы и предупредительно наставил на неё палец:
- Стоять здесь! – свирепо отрезал он и быстро зашагал к автобусу, где помощник вместе с вышедшим из будки охранником продолжали выгружать аппаратуру и какие-то тюки.
Сзади загрохотала дверь Северпромовской столовой – та самая работница в кружевном чепце распахнула её настежь и скрылась. Втроём мужчины стали заносить туда колонки и прочее.
Влад ни разу не посмотрел на Марьяну, полностью игнорируя её присутствие – и от этого ей отчаянно хотелось зареветь, но она не смела.
А ещё её буквально сжирала совесть.
Ох, как права была Галанцева, не стоило сюда ехать! Почему у неё, Марьяны, не хватило ума поразмыслить, что Влад будет здесь занят с утра до вечера, и ему точно будет не до романтики? Взрослый мужчина…
Потому, что мозг затопила картина романтической встречи! Потому, что хотелось ещё хоть на малое время продлить сказку, в которую умел погружать Маэстро… Потому, что расставание разрывало ей душу.
Потому, что появилась стойкая зависимость от Его присутствия…
- Теперь пусть аппарат нагревается, я пока отойду, - негромкий, спокойный голос Вольский вырвал её из потока эмоций.
Заложив руки в карманы, он спустился с крыльца и коротко мотнул головой, приказав следовать за ним. Марьяна виновато заспешила следом.
Держась на расстоянии, они дошли до «потайной» двери. Влад распахнул её и, зорко глянув по сторонам, пропустил подошедшую Марьяну внутрь.
На лестнице, в отличие от тех раз, было полно народу, люди сновали туда-сюда, какая-то дамочка тут же вцепилась в Вольского и затараторила:
- Влад Евгеньевич, там по сценарию мы должны согласовать…
- Минуту! – мягко остановил её Вольский и обернулся к Марьяне: – Поднимайтесь на третий этаж в студию, подождите меня около дверей! – подчёркнуто официально проговорил он.
Кивнув, девушка затопала по лестнице вверх, пропуская бегущих мимо неё сотрудников Северпрома.
На третьем этаже в закутке у знакомой и уже драгоценной для неё железной двери с табличкой «Музыкальная студия» царила тишина. У батареи было жарко, и Марьяна сняла и запихала в сумку шапочку с шарфом, расстегнула шубу.
Ждать пришлось недолго. Торопливые, широкие шаги Влада она услышала и узнала прежде, чем он поднялся наверх.
Он подошёл, на ходу доставая связку ключей, игнорируя её виновато-робкие попытки поймать его взгляд. Быстро открыл студию и вновь учтиво пропустил Марьяну вперёд.
Официоз слетел, когда защёлкнулся замок с обратной стороны двери.
Схватив девушку за рукав шубы, Вольский буквально поволок её в репетиционный зал, развернул и резко толкнул спиной к ближайшей стене, не обращая внимания на отлетевшую сумку:
- Ты что творишь?! Совсем с ума сошла?! – приблизил он к ней лицо.
- Влад, я… - Марьяна внезапно смолкла, уловив исходящий от него слабый запах спиртного.
- Ты ещё не поняла, что нужна осторожность? – продолжал цедить Вольский, сверля её чужим, недобрым взглядом. – А может, хочешь меня подставить?
- Что? – она сначала растерялась, потом разозлилась. – Ты обалдел, что ли?!
Влад закрыл глаза, переводя дыхание и словно пытаясь успокоиться, потом внезапно врезал кулаком по звукоизолирующей панели, едва не проломив её:
- Какого чёрта ты ездила ко мне домой? – зло выдохнул он. – Для чего? Кого ты хотела там увидеть? Говори!!
Испуганная Марьяна смотрела на мужчину во все глаза, не понимая, что он имеет ввиду. Вспомнились снова предостережения Галанцевой: «Взрослые мужики – они другие…»
Боже мой, он что, решил, что она шпионит за ним?!
- Тебя!! Я хотела сделать тебе приятное… - пролепетала она и, больше не выдерживая его жёсткого взгляда в упор, разразилась слезами. – Прости… Я не знала…
- Что не знала?
- Что ты… не любишь сюрпризы…
- Я их ненавижу.
- Прости, пожалуйста… Влад… Я просто очень хотела тебя увидеть…
Некоторое время Вольский молчал, пристально глядя на сгорбившуюся, рыдающую девушку, словно впитывая в себя её эмоции, и о чём-то раздумывал.
Потом, приняв решение, тихонько обнял её, вздрагивающую, отодвинул пальцами длинную прядь упавших на заплаканное лицо волос:
- Успокойся, Марьяна. Я тебя понял.
Облегчённо вздохнув, она попыталась его обнять, но мужчина отвёл её руки:
- …нет. Понял – не значит «простил». Я хочу, чтобы ты как следует осознала свою выходку!