К ним, цокая каблучками, спешила стюардесса, словно сошедшая с рекламы «Аэрофлота» – голубенькая форма, высокая точёная фигурка, короткое светлое каре, модельные черты лица…
Марьяна готова была её прибить уже за «Владю» - более идиотичного коверкания имени Маэстро невозможно было представить!
Но ещё хуже стало, когда Вольский собственническим движением притянул за талию эту стюардесску к себе и поцеловал!!
В щёку!!
И этот поцелуй длился на пол-секунды дольше, чем просто приветствие!!
- Эй! – звонко рассмеявшись, авиакрасотка отстранилась и шлёпнула его по руке. – Прекрати, шалун! – и перевела весёлый взгляд на Марьяну. – Это и есть твой «человечек, которого надо отправить срочно?» Молодцы, успели, взлёт через пятнадцать минут!
До Марьяны наконец дошло.
Ярость вскипела моментально, перекрыв даже терзающий её желудок голод, а глаза резанули злые слёзы, но она не позволила себе разреветься прямо перед этой… Эммой. Много чести!
- Что с тобой? – слегка склонилась к ней стюардесса. – Что-то случилось?
- Паспорт потеряла! – с ненавистью произнесла Марьяна.
- Не переживай, и так полетишь! – подмигнула ободряюще Эмма. – Это же наш, северпромовский чартер, - и, решив, что успокоила девушку, повернулась и с явным кокетством убрала с воротника «Влади» невидимую соринку.
- Спасибо, Эммочка, - произнёс бархатно Вольский, глядя на стюардессу взглядом, за который Марьяна готова была сейчас её четвертовать.
- Ой, ладно! – заливисто рассмеялась она, мило краснея. – Ты же знаешь, я просто так ничего не делаю! С тебя стопроцентная скидка! И хватит так смотреть, я замужем, между прочим!
«Ага, а сама флиртуешь с ним, как проститутка!! – горела внутри Марьяна. – А он! Зачем он это делает?!» - она впервые действительно разозлилась на своего Маэстро. Прекрасно понимала, что он делает это специально – и не понимала, зачем.
И не хотела понимать. Все силы девушка бросила на то, чтобы сохранить спокойное, невозмутимое, индиферрентное лицо, насколько это было возможно. «Я тебе покажу контроль эмоций!!» - звенело в голове нервной флейтой на самой высокой ноте.
- Ладно-ладно! – поднял ладони Вольский, в шутку сдаваясь. – Лёгкого полёта вам. И да, как следует накорми юное дарование. Это художники должны быть голодными, вокалисткам это вредно!
Щёлкнув каблучками, авиакрасотка по-военному отдала честь и посмотрела на девушку:
- Пошли, вокалистка?
Марьяна угрюмо закинула сумку на плечо.
- Марьяна, не забудь, послезавтра – жду на студии, как всегда! – произнёс Вольский уже вполне добродушно.
- Угу! – сказала она, не отрывая взгляд от Эмминых туфель. – До свиданья... Владя Евгеньевич! – и, подбросив на плече сумку, зашагала за стюардессой.
.
219. Спецрейс
Под любопытствующими молчаливыми взглядами нескольких мужчин, вольготно расположившихся в передней части салона, Эмма провела Марьяну в хвостовую часть маленького самолёта и предложила кресло у иллюминатора:
- Пристёгивайся, скоро взлёт. Шубку можешь бросить в любое кресло, тут тепло.
- В смысле? Это что – все пассажиры? – вытаращила глаза Марьяна, на минуту даже позабыв злиться.
- Спецрейс! – лукаво подмигнула Эмма. – Позже принесу ланч! – и упорхнула, виляя обтянутыми голубой форменной юбкой бёдрами.
Это было очень странно – сидеть почти в пустом самолёте.
Мужчины впереди, кажется, резались в карты, громко спорили и ещё громче гоготали над сальными анекдотами. Пристёгиваться они и не подумали, в ответ на просьбу Эммы потребовали «выпивона». Что отвечала им нежным голосочком стюардесса, Марьяна не расслышала, да и не хотелось много думать о каких-то алкашах. Лишь бы не лезли к ней…
Студентка погрузилась в свои мысли, такие невесёлые, что даже пропустила момент отрыва самолёта от земли и не липла, как обычно, к окну, хотя с детства обожала летать. Наверное, признак взросления – когда детские радости вдруг начинают отступать на второй, третий, десятый план…
«Не любит он сюрпризов, надо же… А делать-то любит! Вон, фонограмму мне написал офигенную, а ещё песню – прекрасную... о выступлении договорился…»
Её захлёстывали попеременно то нежность, то обида.
Было страшно обидно сознавать, что Маэстро не только не оценил её романтический порыв, но ещё и проучил за него, эмоционально отстранившись… А потом ещё и обратно на учёбу сплавил – конечно же, в наказание!