…И вообще, Влад, наверное, до сих пор сердится на неё…
И ещё больше рассердится, что в такое время она не спит, потому, что это вредно для голоса…
Семь часов сна – вполне достаточно для восстановления связок, так что срочно, срочно спать, и завтра она будет молчать, как рыба…
Соблюдать гигиену голоса, чтобы порадовать Влада звучанием…
.
Отдохнуть не вышло.
Внезапно выяснилось, что Марьяна отвыкла от «общажной» атмосферы.
Грохот посуды на кухне, громкие разговоры курильщиков оттуда же, топот в коридоре, хохот , крики и вопли снизу – всё просачивалось в комнату сквозь хлипкую дверную коробку и безжалостно вырывало из блаженного сна.
Помнится, на «абитуре», когда она приехала поступать в музучилище, это поначалу обескураживало её, и, промучившись пару ночей, девушка кое-как привыкла.
Так же первая неделя учёбы по этой же причине запомнилась хроническим недосыпом и головными болями. Потом как-то «привыклось», стало само собой разумеющимся.
И вот теперь она с тоской вспоминала блаженную тишину «золотого» полулюкса, ненарушаемую даже тиканьем часов – на столе уютно светился синий циферблат бесшумного электронного будильника. И как пёкся Влад о том, чтобы она обязательно высыпалась и отдыхала…
Поворочавшись, Марьяна достала плеер, вставила наушники в уши, приготовившись раствориться в любимом голосе, но и тут не повезло: и без того разряженные батарейки «сели» на середине второго куплета.
Чем больше девушка старалась заснуть, тем больше ей слышалось разных посторонних звуков – к кухонно-коридорной какофонии присоединилось журчание воды из умывальных, периодически сливался унитаз, хлопанье дверей – казалось, она слышала их удары даже с нижних этажей! Раздражало неимоверно. Марьяна с завистью прислушивалась к ровному сопению Ленки с соседней кровати.
Наконец захотелось есть, и она с тяжёлой головой встала, включила лампу и посмотрела на будильник – была почти полночь. Всего-навсего полночь! А ей казалось, что часа три ночи – так хотелось спать.
Запахнув поглубже байковый халат, отыскала их «монстра» - большой зелёный никелированный чайник с отколотой эмалью – и, щурясь от яркого света, пошла на кухню.
Жизнь кипела вовсю – особая жизнь студенческой «музыкальной» общаги, где в три часа ночи люди свободно могли идти жарить картошку.
А сейчас была только полночь.
В кухне теснилось человек десять. На конфорках булькали три разнокалиберные кастрюли с варевом, в ожидании полночного пира хозяева кастрюль резались на подоконнике в карты вместе с группой поддержки таких же студентов-приятелей.
Морщась от резких звуков, Марьяна наполнила «зелёного монстра» на четверть, чтоб побыстрей закипел, и, поставив на свободную конфорку, оперлась поясницей на железный стол, намертво вделанный в пол рядом с электроплитой (видимо, чтоб не разломали).