.
- Привет, Ал. Надо поговорить.
Когда Марьяна сама подошла к нему в училищной столовой, Алексей даже смешался на секунду, но сразу вскочил на ноги, закинув на плечо сумку и радостно сверкнув глазами:
- Пойдём!
Взяв её за руку, он сам повёл к выходу сквозь толпу, позабыв о только что поставленном на стол подносе с обедом, бросив на полуфразе с открытым ртом Алку Годецкую, присевшую рядом, и игнорируя заинтересованные взгляды и смешки.
Не сговариваясь, они сбежали под лестницу к пожарному выходу, нырнули в полутёмный угол, где хранились швабры и вёдра. Марьяна проверила, нет ли кого рядом – и повернулась к юноше:
- Ты что за таблетку мне дал? – строго спросила она.
- Тебе плохо? – встревоженно подался к ней Ал.
- Нет, - остановила его Марьяна. – Просто скажи мне название.
- Зачем?
- Я не только нормально сыграла ОКФ, но ещё и ни капельки не волновалась перед Бурковской! Понимаешь?
- Ага-а, понравилось! – догадливо улыбнулся парень, расслабившись.
- Ты не понял. У меня впервые за полгода нормально прошла специальность!
- Чё, неужели Грымза тебя похвалила?
- Да прям, - усмехнулась Марьяна. – Просто её насмешки мне были по барабану! Вот вообще плевать! Я ни разу не сбилась с дирижёрской сетки!
- Молодец, я рад за тебя, - кивнул он.
- Ал, как называются эти таблетки? Я куплю. Могу даже у тебя купить.
- Э-э, принцесса, стопэ! – помахал он у неё пальцем перед носом. – Не скажу, а то ещë подсядешь…
- Ну, пожалуйста… Ну, Аладдин…
- О-оу, я опять Аладдин? – хитрая улыбка вновь заиграла на его губах. – Какой соблазн, принцесса, ммм… - арабские глаза полыхнули знакомо, но тут же погасли.
Алексей перестал улыбаться:
- Шутки в сторону, Марьяна. Если ты меня звала только за этим, то - прости. Я не скажу. Я понимаю – тебе понравилось. Только… «колёсики» эти для особых случаев, их нельзя каждый день.
- Аладдинчик! – Марьяна постаралась придать голосу умоляющую интонацию, но сердце по-прежнему билось мягко и ровно. – Мне только на «спец», понимаешь? Я не могу с Бурковской, меня трясёт на уроке, даже когда она молча смотрит…
- Да не скажу я! – с лёгким раздражением дёрнул плечом Ал. – Мне не жалко, просто я сам не знаю названия, это девки с фортепианного отделения поделились! Особо нервные перед экзаменами жрут, и у кого бессонница от стресса… Вчера у тебя был стресс. Я помог.
- Ал, ну пожалуйста…
- Нет, принцесса. Извини! – отрезал Алексей и, развернувшись, широкими шагами стремительно покинул лестничный закуток.
Марьяна с досадой смотрела ему вслед и понимала, что не в состоянии даже разозлиться!
Конечно же, она не принимала бы их каждый день. Специальность – дирижирование – два раза в неделю, восемь… Восемь таблеток в месяц. Да многие анальгин чаще пьют! Вредный…
К концу учебного дня навалилась усталость, а вместе с ним и уныние. Марьяна еле дошла до остановки, с трудом втиснулась в переполненный автобус.
Раздражало всё: душная близость незнакомых людей, толчки локтей, пьяный матерок водителя и ругань какой-то тётки, тусклый жёлтый свет салона, от которого клонило в сон. А впереди ждало прослушивание трёх опер Верди. И это не радовало.
То ли кончилось действие волшебной таблетки, то ли просто переизбыток впечатлений от первого дня в музыкальном училище…
Или просто потому, что Влада не было рядом.
При мысли о Маэстро сердце резанула тоска, так остро, что защипало в глазах, но реветь было глупо: завтра они увидятся! Завтра же хор!
Но до завтра ещё так долго… Невозможно терпеть! И вообще, почему всё так по-дурацки в жизни устроено? Влад сейчас поёт вместе с Машей Распутиной, празднует юбилей, там веселье, музыка и смех, а она трясётся в вонючем тёмном автобусе, набитом людьми, как сельдями в бочке! И едет с учёбы... на учёбу!
Глаза снова намокли. Видимо, всё же это успокоительное перестало действовать. Всё-таки вредный Аладдин! Мог бы и сказать название…
Погодите-ка… Что он говорил? Этим средством пользуются пианистки? Да она же живёт в одной комнате с пианисткой! Галанцева просто обязана знать название!
…Но и тут Марьяне не повезло.