Хористки подались назад, чтобы пропустить «педсостав» первыми. Марьяна с трудом сделала несколько шагов, едва не упав на стоящих сзади, не в силах отвести взгляда от своего-не своего мужчины…
И вот Он… совсем-совсем рядом!
Но их взгляды не встретились.
Композитор, изящно посторонившись, пропустил певицу вперёд и сразу вошёл следом за ней, кивком поприветствовав и поблагодарив сразу всех пропустивших.
Не чувствуя ног, Марьяна зашла… нет, её внесло в класс вместе с толпой. Буквально упав на своё место в первых альтах, она наощупь достала нотную партию «Сердца Северной Земли», неотрывно глядя, как Влад готовится работать с хором.
Вот Маэстро свободным изящным жестом взял пару пюпитров, поставил по центру класса для себя и Фонташ, подошёл к концертмейстеру, которая смотрела ему в рот на пару с хормейстершей, что-то показал им в нотах – слов было не разобрать из-за возни хористок, устраивавшихся на лавках.
Хормейстер и пианистка синхронно закивали, когда Он закончил объяснения.
Повернулся к Фонташ – певица, посерьёзнев, уже стояла перед открытыми нотами.
Удовлетворённо кивнув, Вольский повернулся к женскому хору и вскинул изящные руки в ауфтакте…
Подчиняясь голосом каждому мановению Его руки, Марьяна неотрывно смотрела на своего наставника и возлюбленного, млея от восторга – настолько неотразим был Вольский в работе! Точные жесты, беупречная осанка, изумлённо-вдохновенное, слегка отрешённое лицо…
И её крыло по полной: Марьяна узнавала этот неземной, вдохновенно-отрешённый взгляд! Она уже знала, уже видела эти глаза, когда они наедине творили в золотом сумраке свою симфонию любви…
Но восторг девушки незаметно всё больше наполнялся мучительным привкусом: за весь час работы Маэстро ни разу – ни тайно, ни явно – не удостоил её ни единым взглядом.
Он до сих пор был рассержен на Марьяну.
.
На перерыве Вольский, ни на кого не глядя, сразу вышел из хорового кабинета.
Марьяна успела заметить, как мужчина неуловимо хлопнул рукой по карману, и поняла: на перекур. И обрадовалась: ей просто необходимо было поговорить с Владом! Исправить ситуацию, помириться, просто перекинуться хотя бы словечком…
Курилкой преподавателям служили (не считая директорского кабинета) два места в училище: «предбанник» мужского туалета и непосредственно крыльцо – точнее, площадка под козырьком у входных дверей. Отираться в туалете среди студентов Маэстро вряд ли бы стал, решила девушка, и спустилась по лестнице в фойе с другой стороны коридора.
В фойе было полно студентов: толкотня у раздевалки, кто-то уже спешил домой, кто-то просиживал в креслах в ожидании следующих пар. Брать шубу минутки на три не имело смысла, и Марьяна ринулась на выход, в чём была. Рванула первую дверь, протиснулась в холодный тамбур, потом осторожно открыла вторую дверь и выглянула на улицу. Вольский стоял спиной к дверям.
- Влад… - выдохнула девушка вместе с морозным паром и осеклась: Вольский стоял не один, рядом, оказывается, курила Шишова!
- Ой! Влад… Евгеньевич! – мгновенно поправилась девушка, убедительно прокашлявшись, якобы от холода. – Там вас звали…
- Романова, вы обалдели?! – прожёг её Влад негодующим взглядом. – В таком виде на мороз – вам что, мало… пропусков? Быстро в класс! – громыхнул он.
Глаза его вновь метнули гневные молнии, точно такие же, когда она явилась нежданным сюрпризом, и Марьяна моментально прикрыла дверь.
Испуганно привалилась спиной к стенке тамбура, пытаясь понять, взаправду ли разозлился Влад, или напоказ перед Шишовой? Ох, скверно…
- Простите, уважаемая Любовь Владимировна… - услышала она слегка смущённого Влада и замерла, впитывая звук любимого голоса.
- Суровый препод! – подколола его смешком Фигсдашь.
В тамбуре между деревянными дверьми их голоса прослушивались тихо, но отчётливо, и девушка затаилась у ледяной стенки, стараясь не мешать студентам, если выйдут.
- …А иначе сядут и не слезут, - невозмутимо ответил Вольский.
Начинающая мёрзнуть Марьяна сразу представила, как Влад небрежно пожал плечами и выпустил струю дыма в сторону – повисла пауза.
- Да-а, Владислав… – судя по интонации, Шишова улыбалась.
(Фигсдашь! Улыбалась!!)
- …Я уже тогда знала, что из вас выйдет толк.
- Польщён, уважаемая Любовь Владимировна! – вежливо произнёс Влад, потом лукаво добавил: – Правда, нам вы тогда неоднократно говорили, что не запоминаете ни лиц, ни имён своих студентов…
- И это правда! – иронично хмыкнула Шишова, цвиркая зажигалкой. – Но вас, Вольский, очень хорошо помню… Невозможно не запомнить студента, единственного из всей параллели, который сдал мне предмет на «отлично»…