У девушки на миг отвисла челюсть: Влад – тот самый уникум, фантом-легенда, который получил «пять» у Шишовой по музлитературе?!
Но в эту же секунду восхищение затопило её, словно кипящая лава – а разве могло быть иначе?! Только Он – неповоримый, потрясающий, талантливый…
Идеальный…
- Ты ещё здесь?!
Вздрогнув, она увидела перед собой Вольского, который, распростившись с ушедшей домой преподавательницей, вошёл назад и наткнулся на неё в заиндевелом тамбуре между двумя дверьми.
- Я просто хотела…
Договорить девушка не успела: рванув вторую дверь, Вольский развернул и буквально втолкнул её в тёплое помещение:
- Быстро в столовую! И два стакана чаю, горячего! Пить медленно, растягивать по горлу! – отрывисто бросил он, раздражённо одёргивая пиджак, и стремительно, не оглянувшись, ушёл.
В этот момент прерывисто затрещавший звонок провозгласил конец перемены.
Но Марьяна не решилась ослушаться – зайдя в опустевшую столовку, купила два стакана ярко-рыжего чая с плавающими в нём лимонными дольками. Со вздохом села за стол, хмуро размышляя: ну почему у неё всё время выходит косяк за косяком? Хотела порадовать любимого – в итоге выбесила его, хотела объясниться – и снова разозлила, да ещё и чуть не спалила перед Шишовой. Надо вести себя умнее в училище!
Она вдруг вспомнила, с каким трудом ей удалось перейти внутренний барьер и перестать «выкать» Маэстро, как сам Влад на этом настаивал – и невольно улыбнулась: каким нежным и деликатным он был с ней тогда! И вообще всегда… Пока она не испортила всё своим дурацким «сюрпризом».
Марьяна грустно тянула чай.
Сама виновата! Припёрлась в разгар подготовки к ответственному мероприятию, не подумав ни о чём, балда романтическая!
И сейчас вот тоже сглупила: ну что ей стоило потерпеть до конца хора, после которого они поедут на студию? Снова её дурацкая, детская нетерпеливость, отчаянное желание как можно скорее исправить ситуацию – и в итоге всё усугубилось.
Прав, ох прав Влад: ею правят эмоции…
Как научиться себя контролировать, когда душа вскипает от любви?!
.
Хор допел второй номер кантаты, и Марьяна, пользуясь паузой, тихонько проскользнула в кабинет и быстро села с краю, потеснив остальных «альтиц».
Вольский выждал эту трёхсекундную заминку, положив руки на пюпитр, и внезапно вместо ауфтакта к третьему номеру сухо произнёс:
- Романова, потрудитесь объяснить своё опоздание.
Кровь бросилась Марьяне в лицо.
Она тупо смотрела в ноты, лежавшие на коленях. Зачем он это делает?! Сам приказал идти в столовую, пить чай, медленно!
Весь хор, конечно же, как по команде уставился на неё, словно до этого ни разу никто не опаздывал. Не поднимая глаз от партии, она пробормотала:
- Я не успела…
- Если вы считаете, что индивидуальное обучение у меня даёт вам какие-то преференции в плане дисциплины, то ошибаетесь. – голос Маэстро обдавал холодом официоза. – И если в следующий раз надумаете «не успеть», то можете не заходить в класс.
- Простите пожалуйста… - еле слышно выдохнула сгорающая от стыда девушка.
Она совершенно не понимала, зачем это надо Владу, в её глазах это выглядело подлой подставой! Обидная, коварная месть от мужчины, который совсем недавно погружал её в состояние экстатического блаженства, раскалывала сознание на куски.
- ...А вообще, коллеги, - обратился уже ко всем Вольский. – я бы хотел напомнить, что есть такое понятие: коллективная ответственность. Настоящий хор без неё просто не состоится. И это не только знание партий и пунктуальность. Это ещё и ответственное отношение к собственному здоровью – во имя общего звучания. Я часто вижу, как вы выскакиваете на улицу без шапки, не говоря уже о том, зачем вы туда выскакиваете…
Вольский выдержал ироничную паузу, глядя на смутившихся курильщиц.
В классе стояла гробовая тишина, все уже позабыли про Марьяну.
- …Я знаю, о чём сейчас вы думаете, - продолжил Влад смягчившимся голосом. – «Мы же не солисты». И да, спрятать в пачке голосов свой ларингит или бронхит можно. Но если вас много, то хор уже не будет звучать качественно! Особенно это касается сопрановых партий… Подумайте об этом. А теперь – поём третью часть, пожалуйста.
Ещё пол-урока Вольский работал с хором над двумя заключительными номерами своей кантаты, потом уступил место за пюпитром хормейстерше:
- Всем спасибо, увидимся в четверг! – набросив на шею кашне, он элегантно помог надеть шубку Анжелике Фонташ, потом перекинул через локоть своё пальто и шагнул к дверям.
Марьяна затаила дыхание: неужели Влад вот просто сейчас выйдет– и так и ни разу не посмотрит на неё?!
- Достали партии «Ave Verum corpus» Моцарта! – услышала она Шахову.
Собравшийся уже уходить Вольский развернулся и заинтересованно присел за учительский письменный стол. Оперную приму Моцарт не увлёк, и она, помахав всем ручкой, спешно выпорхнула на своих шпильках за двери.