Наконец, смолкла последняя нота. Марьяна на подрагивающих ногах дошла до диванчика и присела на него. Бросила быстрый взгляд на Геллу – рок-певица смотрела в стену, напряженно жуя жвачку.
- Не. Я так – не смогу! – решительно сообщила после паузы она.
- Порепетируешь – сможешь! – усмехнулся Влад, доставая сигаретную пачку.
Гелла выдула пузырь, с щелчком лопнула его и подмигнула музыканту:
- Тембр у неё, кстати, клёвый… проклюнулся!
- Будет ещё лучше! – спокойно кивнул Вольский. – Теперь ты.
- Да не смогу я, Влад… - осклабилась Гелла и презрительно сморщила нос. – Пионерская манера, ну ты чё, блин… Может, ещё галстук мне повяжешь?
Вольский пожевал губами, потом достал из ящика стола какую-то металлическую коробочку, открыл её, порылся… Молча выложил на край стола какой-то треугольничек со скруглёнными краями, золотисто-перламутрового цвета.
Напускная развязность враз слетела с Геллы.
У взбалмошной рок-певицы медленно отвисла челюсть и округлились глаза.
- Да ну, на фиг… - запинаясь, сказала она, сглотнув, неотрывно глядя на этот кусочек пластика.
Так же, не произнося ни слова, Влад деликатно подвинул треугольничек к Гелле.
И вдруг она шумно сорвалась со стула, заставив Марьяну вздрогнуть. Сграбастав крохотульку обеими руками, Гелла поднесла её к самому носу, чуть не облизав и не обнюхав:
- Это же… Данлоп!!.. *– с благоговением выдохнула она.
- Он самый, - края губ музыканта тронула улыбка.
- Охрене-е-е-еть… - то ли простонала, то ли проскулила Гелла, поднимая на Вольского затуманенные глаза. – Да я тебе за него – не только галстук… Я пионерскую клятву принесу!!
- Марьяна, к микрофону. А ты – снимай её манеру.
.
.
Во второй раз Марьяна пела эту песню с неменьшим воодушевлением – тщательно спрятав, упаковав в это самое воодушевление самые постыдные эмоции – ревность, злорадство, злость, отчаяние.
Она ревновала Маэстро к Гелле, тут же злилась на него за то, что он привлёк её к проекту, и тут же злорадствовала: профессиональная певица будет всего лишь её дублёршей (а уж она, Марьяна, постарается, чтобы дублёрша не пригодилась!) – и тихонько вскипала отчаянием, что в принципе подстраховка неизбежна, и Влад всё равно кого-то нашёл бы.
И сердилась на себя – вместо романтических сумсбродств ей на самом деле следовало бы думать прежде всего о голосе и беречь себя, а ей башню снесло напрочь!!
…Все эти эмоции переплелись единым клубком, и голос взлетал, трепеща взволнованно, как стяг на ветру, приобретая напор и внутреннюю силу.
Марьяна не видела ни скрытого азартного огонька в глазах своего наставника, ни одобрительно-недоверчивой ухмылки «дублёрши»…
Она пела, переплавляя собственные переживания в музыку.
С последним аккордом Вольский, довольно кивнув, нажал клавишу «стоп», вынул кассету из второго подкассетника и, вложив в пластиковый футляр, подал Гелле:
- Иди, работай. На сегодня всё.
- Ой… сейчас шла запись? – запоздало заволновалась Марьяна. – Можно, я лучше перепою? Я перебрала с эмоциями…
- Вполне сойдёт для работы, - улыбнулся Вольский, а рок-певица, подмигнув вокалистке, спрятала кассету в карман. – И эмоции… подходящие!
- Ну Вла-ад… Евгеньевич! – в последний момент девушка едва выговорила его отчество: при Гелле приходилось обращаться к нему исключительно, как к преподавателю. – Ну плохо же… Я могу записаться лучше! – ревниво добавила она.
- Не можешь! – качнул головой Влад, снимая микрофон со стойки. – Побереги связки.
- Ну за один-то раз ничего с голосом не будет!
- Романова, - подчёркнуто спокойно отчеканил Маэстро, отсоединяя микрофонный шнур. – Для черновой записи – достаточно.
Гелла из-за его спины выпучивала свои подведённые чёрным глаза и, грозя девушке кулаком, знаками показывала замолчать.
- Но я всего-то два раза спела до конца! – возмутилась вокалистка.
Вольский пристально посмотрел на Марьяну:
- Ещё слово, и это будут твои последние два раза!
Гелла, не выдержав, весело заржала:
- Теперь врубилась, зачем я тебе понадобилась!
Музыкант повернулся к ней.
- Домыслы оставь при себе! – бросил он. – Через неделю жду тебя с готовым материалом.
- Йес, сэр! – страстно выдохнула певица, дурачась. – А можно я на концерте, если чо, буду петь в маске Кобзона?
- Чего? – недоумённо пригнул голову Влад.
- Чтоб не узнали! – хохотнула Гелла и щёлкнула пузырьком бабл-гама. – Такая подстава, блин… Мои металлюги меня потом до лета чморить будут!