- «Листья» споём! Альбом «Пьяная луна» знаешь?
- Нет!
- В смысле? И группу «Чёрный кофе» не знаешь?! «Звёздный водоём», «Владимирская русь…» Это ж легенды русского рока!!
- Мальцев, дай пройти!
- Не дам, пока не согласишься! – коварно улыбнулся он. – Ты обещала!
- Ладно… - устало выдохнула девушка.
- Так бы сразу! – расплылся парень в хитрющей улыбке и достал заранее приготовленную магнитофонную кассету: - Вот оригинал, послушаешь перед сном, да с утра… Первый куплет и до самого соло гитары – твоё, потом будет петь Гарик. Или вы вместе. Соло – за мной, естественно…
Марьяна прекрасно понимала, что Алексей просто отыскал повод пообщаться с ней. Она молча поспешно сунула кассету в карман халата и рванула к двери душевой.
- Репетируем завтра в пять! – радостно донеслось ей в спину.
.
Застигнутая в углу душевого отсека в голом виде, деморализованная Краева клялась и божилась, что об их встрече в аптеке она не говорила ни одной живой душе.
- Ты чо, Романеция?! – оскорблённо шипела она сквозь шум воды, нервно накручивая мочалку на кулак. – Я что, сама не гуляла, что ли?! Ты за кого меня считаешь?! Я только говорила, что ты болеешь, а где ты болеешь – ни разу не уточняла!
- Тогда кто нашим сказал? В коридоре тёрли! – наседала на неё сердито девушка.
- Я-то откуда знаю? – выкрикнула Настя, но тут же снова понизила голос. – Может, ещё кто тебя видел из наших! Сама хороша, блин… Если тихаришься – нефиг в окрестностях училища лазить! Улицы длинные, знаешь ли!
- Языки у вас длинные! – проворчала Марьяна, заходя за кафельную стенку в свой отсек.
.
.
Марьяна ходила в раздумьях весь следующий день, время от времени прослушивая на плеере песню, которую ей дал Аладдин.
С одной стороны, ей было страшно любопытно попасть на настоящий рок-фестиваль, да ещё и сразу в качестве вокалистки! Петь в сопровождении живых музыкантов! Разве можно было упустить такую возможность?!
С другой стороны… Песня группы «Чёрный кофе» вызывала у неё противоречивые эмоции. Текст куплета вкупе с красивым мелодическим обрамлением был прекрасен:
С ветки падающий лист в день осенний золотист,
Он по воздуху кружится, и танцует, как артист –
С ветки падающий лист…
Нет ни братьев, ни сестёр, он один на весь простор,
Он пьянеет от свободы, и пылает как костёр –
Он один на весь простор…
А припев – с философским, печальным подтекстом – просто выворачивал душу!
Если б листья знать могли, сколько лёту до земли,
А потом – лежать-валяться под ногами и в пыли!..
Если б листья знать могли… Если б листья знать могли…
И столько было обречённой безысходности в этих словах, что слёзы сами собой наворачивались на глаза: это было о неизбежном. О кратковременности счастья. О том, что любой полёт заканчивается… Человеческие души – листья, которые беспощадно срывает ветер жизни – и в пыль… Этого её юное сердце не могло ни понять, ни принять!
«Зачем писать песни, которые ввергают в печаль, лишают надежды? – возмущённо думала девушка. – И так кругом одни безнадёга, никакой радости у людей…»
А гитарные переборы тонко оплетали тоскующий голос певца…
Сглотнув плаксивый ком, она внезапно разозлилась на себя: «Неужели я не смогу спеть какой-то куплет с припевом?! Влад бы сказал – это непрофессионально!»
Текст она запомнила с третьего раза. Но продолжение песни после проигрыша заставило её содрогнуться; возникало чёткое убеждение: пока гитарист играл соло, в певца вселился бес… Его дикие вопли убили всё очарование песни! В восприятии Марьяны, далёкой от рока, выросшей на музыке Крылатова и Рыбникова, – это было отвратительно.
Но зато вся лирика отхлынула от души, и она смогла спокойно, без всяких слезливых комков, проанализировать мелодию и общую структуру песни. А в сравнении с песней, которую посвятил ей Маэстро, «Листья» казались вообще туфтой.
«Легкотня! – самоуверенно подытожила будущая певица. – И для связок никакой опасности! Страшный второй куплет будет вопить Гарик, так что с голосом всё будет хорошо!»
Марьяна представила себя перед полным залом, и сладкое предвкушение затрепетало внутри целой стаей бабочек…
И это ощущение перевесило все сомнения: ровно в пять вокалистка решительно толкнула дверь репетиционной каморки группы «Dark Lidht».
И остановилась, увидев Геллу, которая самозабвенно целовалась с… Гариком, сидя у него на коленях.
«Странно, ей же Лёша нравился!» - только и успела подумать девушка, потом вспомнила, как парень отзывался о ней и поняла: отшил. А Гелла, видимо, тут же легко перестроилась. Недолго же она страдала… Да и страдала ли вообще, с её характером?