Она восторженно визжала вместе в поклонницами Аладдина, который азартно терзал гитару, восхищалась вокалом Геллы – точнее, работой Маэстро, который круто проставил ей голос, – и втайне радуясь: Влад обещал, что она, Марьяна Романова, будет петь лучше Геллы! И даже слегка поплакала под депрессивные аккорды и текст Гарика, который, несмотря на то, что был уже неслегка пьян, спел исполненную философского смысла и горечи песню… правда, о чём она была – вокалистка не могла вспомнить уже через секунду. Почему-то…
Слегка она очнулась где-то к четвёртому часу «Рок-Феста», от фразы:
- …Да мы вообще сторожами работаем!
И сознание как-то включилось. Она и остальные «Дарки» сидели в их «гримёрке» под Лениным – под его огромным гипсовым бюстом – на обшарпанных табуретах вокруг колченогого стола, заставленного пивом и чипсами, а напротив них в запылённых креслах восседали два юных рок-дарования – легендарный дуэт «Разгильдяи». Причём девушка каким-то образом оказалась на коленях у Аладдина!
«Вот чёрт!» - с досадой подумала Марьяна. И как давно она… восседает? Впрочем, Ал вёл себя прилично, не лез, просто держал её, чтоб она не свалилась. И слушал «Разгильдяев» - ну, или делал вид.
Теперь они познакомились как следует, парней звали Серж Тарахов и Ден Заморский.
- …Я всего лишь музыку пишу, - скромничал Ден. – А вот Серж у нас – настоящий, крутой , просто роскошный рок-поэт!
- Да ладно, часто вместе пишем, - махнул рукой темноволосый парень, которому явно было неловко от восхвалений друга. – По-всякому…
- А «Сказку о злой принцессе» кто написал? – полюбопытствовала Марьяна: ей было ужасно интересно, как происходит творчество у этих ребят.
- Ой, ну… там реально через строчку написано, - довольно ухмыльнулся Ден, тряхнув кудрявой шапкой явно «химированных» волос. – Кидали каждый по фразе…
- А «Пиво расширяет кругозор?» - встрял со своей любимой темой Гарик.
- Там… по-моему, куплет на куплет, да? – глянул Серж на Дена, и тот кивнул.
- Да… Ваще это процесс прикольный, - продолжал Заморский. – Та же «Принцесса»… Мы сидели у Сержа на кухне, пили чай из огромных кружек и писали… До того увлекались, что Серж не замечал, что стряхивает пепел в сахарницу… - хитро покосившись на друга, он захихикал.
- Ну да, а потом Ден меланхолично помешивал этот сахар в сахарнице вместо своей кружки! – не остался в долгу Серж.
И хотя все весело ржали, чувствовалось, что эти моменты молодым музыкантам очень дороги, подтрунивали они друг над другом по-доброму.
- Кароч, ребят, вы молодцы! Вам уже можно визитки печатать! – твёрдо сказала Гелла.
И в этот момент Марьяна вспомнила про Гесслера с визиткой.
- Ты куда? – спросил Аладдин, не желая отпускать её со своих колен.
- Надо! – махнула рукой Марьяна. – Я… к спонсору зайду и вернусь.
- О, круто, давай! – оживился Дюша. – Расскажи там ему про нас!
Гелла как-то невесело ухмыльнулась, потом кивнула:
- Я за тобой зайду, если чо.
«Аппаратную» найти труда не составило – ДК был типовой, да и неподалёку от входа на всякий случай «тусила» охрана. Ежась от холода в лёгких «рокерских» одёжках Ланы Стар (фойе продувалось насквозь), девушка взбежала на второй этаж и, постучав в крашенную белой эмалью дверь, торопливо зашла внутрь – оттуда пахнуло теплом.
Первое, что она увидела, кроме сидящего за столом Гесслера, – тёмное сырое пятно на стене, потом осколки стекла на ковре. Резкий запах коньяка наводил на мысль, что кто-то со всей дури шарахнул бутылку об стену…
Подавив чувство тревоги, девушка прошла по ковру и остановилась перед столом:
- Здравствуйте… Симеон А-аронович…
- Сёма, выйди, - подчёркнуто спокойно прозвучал самый прекрасный голос в мире.
Обернувшись, Марьяна просияла, тут же забыв обо всём: у стены стоял Влад!!
Собственной персоной!
Не в пиджаке – в простом сером свитере, который так рельефно обтягивал его плечи! Такой домашний, близкий, родной Влад…
Дверь за её спиной хлопнула.
Вольский шагнул к девушке – и Марьяна почувствовала, как бешено зашлось её сердце – то ли от страха, то ли от счастья. Её Маэстро… снова прилетел ради неё, да ещё и потом приехал аж в Эжму, сам её ругал за внезапные сюрпризы, а сам приехал…
Несколько секунд Вольский сканировал её пристальным взглядом, от которого Марьяне стало не по себе, затем буднично приподнял её лицо за подбородок, слегка прожимая подушечками пальцев под нижней челюстью – проверил лимфоузлы.