- И ещё раз добрый вечер, прекрасная незнакомка, - звучно произнёс Вольский своим певучим тембром, перекрывая дискотечно-музыкальный шум.
Девушка молча кивнула, с усилием положив руки на колени, почти ненавидя себя за этот ступор. Вот же выбрал он к ней обращение! И перед конкурсом, когда автограф Наташке дарил, и потом, когда она позорно врезалась в него на лестнице… Это же комплимент? Он же отлично знает, как её зовут… Но до конкурса, может, и не знал… Спокойно! – беспомощно приказывала она себе, но её мысли метались, перебивая друг друга. …Нет, ну что «прекрасная» - это безумно приятно, но ведь это всего лишь фигура речи…
Она увидела улыбчивую ямочку на его левой щеке. Музыкант улыбался:
- Разрешите угостить вас…
- Я не пью спиртное! – торопливо перебила его девушка, выпрямив спину и стараясь не опускать глаз – всё же надо нести себя с достоинством: подумаешь – известный певец и композитор!
Вольский не спеша раскурил сигарету. Выпустив дым в сторону, с интересом посмотрел на неё и задумчиво проговорил:
- Очень интересно…
И теперь Марьяну из холода моментально бросило в жар. Она уже слышала эту фразу! Это он после конкурса был за кулисами! И видел её тайный ритуал благодарности Сцене… Она чуть не задохнулась от смущения.
- И кто же тут только что требовал у бармена шампанского? – смешливо спросил певец, чуть улыбнувшись.
Марьяна отвернулась и закусила губу, готовая теперь вообще провалиться сквозь землю. Наверное, её лицо полыхало до корней волос! – как хорошо, что в темноте этого не было видно. Единственный раз в жизни она решила взять шампанское!!
Господи, какой стыд! Какая дурацкая ситуация!
Теперь Вольский подумает, что она…
- Что будете заказывать? – у стола, сияя в люминесцентном свете белой блузкой, возникла официантка.
- Девушке – безалкогольный мохито. Мне… ром нормальный есть у вас? Тогда пусть бармен сделает «Куба либре»*.
- Ой! Это ж вы… - официантка вдруг разглядела, у кого принимает заказ, и разулыбалась. – Щас всё сделаем! – и исчезла.
Марьяна продолжала вжиматься в кресло. Потом подняла взгляд и решилась:
- То, что вы видели… Слышали… Это нетипичное для меня поведение. Я действительно не пью спиртное. Просто сегодня…
- Я достаточно видел и слышал, чтобы сделать свои выводы! – прервал он её и снова улыбнулся краешком губ.
И это прозвучало так неожиданно интимно...
Девушку бросало то в жар, то в холод, она не знала, как реагировать на такие слова и цепенела под его взглядом. Он что-то знает про «кофейное рандеву»? Или это о её выступлении? Или о…
- Я слышал, как вы пели Глорию Гейнор, - подался вперёд Вольский, стряхивая пепел в блестящую пепельницу. Пристально взглянул на неё: – Вы понимаете, что если бы вы спели эту вещь на конкурсе, то Гран-При было бы вашим?
Марьяна тихо покачала головой:
- Не было бы. Вы же знаете, что мне девятнадцать. Положение конкурса пришло с опечаткой, а когда мы узнали, то было поздно снимать заявку…
Влад Вольский молча курил, пуская дым в сторону и глядя на неё спокойно и доброжелательно.
А Марьяна прилагала все силы, чтобы казаться спокойной – и волновалась.
Сама ситуация была для неё дикой, непривычной.
Она не бывала на дискотеках, и даже не ходила на школьные вечера – ей это было не интересно. А уж про общение с противоположным полом и говорить нечего – окружающие её в школе «мальчики» не выдерживали никакого сравнения с героями любимых книг. Училищные «музыкальные» парни – тем более… Её считали «блаженной», и она не опровергала это мнение: оно объясняло всё и служило своеобразной защитой от общажных «тусовок» и «оттопыриваний» в барах и видеосалонах. И если не считать нелепого ночного происшествия, она в принципе никогда не находилась со взрослым мужчиной в ресторане…
Официантка принесла заказ – поставила перед Марьяной запотевший пузатый бокал с ярко-зелёным напитком, в котором сверкали кусочки льда и блестели дольки лимона и листья мяты; перед её собеседником она бережно поставила высокий стакан, в котором было что-то коричного цвета, с крупными ледяными шариками. Потом робко положила рядом сияющий в люминесцентном свете беленький листочек.
- Автограф, пожалуйста… - умильно улыбнулась она, кладя на листочек авторучку.
Вольский, не отрывая взгляда от девушки, нащупал ручку, сделал росчерк и отодвинул от себя листик.