- Я тебя предупредил. А теперь – свободна!
- Пф-ф, напугал… - закатила глаза певица и пошла восвояси.
Она уже взялась за ручку двери, но внезапно обернулась и белозубо сверкнула фиолетовой улыбкой:
- Знаешь, Маэстро… Если б я тебя не знала, то подумала бы, что ты спишь с ней!
- Брысь отсюда.
.
.
Только сейчас до неё начало доходить, что Влад ударил её по лицу. Осознание этого факта шокировало. Этого просто не могло быть!!
Девушка словно попала в дурной сон – и, как во сне, не могла найти свои чувства, не могла поймать ускользающие воспоминания. Она не могла вспомнить сам момент удара! Только щека горела огнём – это чувствовалось даже сквозь онемение. Никто и никогда не бил её, даже родители, ругали – да, бывало, сильно, до слёз, иногда – до взаимных слёз… но как относиться к этой пощёчине, как вообще жить с этим?!
Это же Её Маэстро, посвятивший ей совершенно неземную музыку!.. Её Ангел-Хранитель, маг, бог… Посвятивший её саму – в Любовь… Как Резанов – Кончиту…
Внезапно Марьяна вздрогнула: к ней обращались.
А она не реагировала.
…Гесслер.
Не дождавшись ответа, он задумчиво прошёлся по аппаратной, отшвыривая ногой с ковра осколки разбитой бутылки, потом снова остановился перед Марьяной:
- Ты помнишь, что я тебе говорил той ночью, когда вёз тебя обратно?
Сжавшись в комок на диване, Марьяна обречённо опустила голову. Она ничего не помнила, мучительно разбираясь в собственных чувствах.
И внезапно ракурс осознания изменился: если всегда сдержанный, безупречный, безукоризненный Влад позволил себе такое… значит, она реально натворила что-то серьёзное! Сколько раз она доводила своего Маэстро до белого каления, и теперь его терпение иссякло!
- Ты слышишь меня?
Девушка перевела взгляд на ожидающего ответа Симеона Аароновича.
Вспомнила.
Сидя в машине после того рискованного перформанса перед криминальной элитой, она стягивала с себя парик, сдирала «невидимки», которыми туго были сколоты её длинные волосы, а Гесслер втолковывал ей про концертный наряд Ланы Стар: «…выброси, а лучше сожги!» - но она тогда так закрутилась, что забыла про это совсем, а для рок-феста «звёздные шмотки» подходили как нельзя лучше…
А вдруг кто-то из той бандитской вечеринки имеет слабость к року?! А если они поклонники московской звезды?! А если криминальному королю Печуге уже донесли, что совсем не Лана Стар пела на его юбилее? Влад тогда отвлёк бандита виртуозной игрой, утром газеты взорвались сенсацией о смерти звезды, а теперь…
Что же она наделала?!
-… Как ты думаешь, кукла, почему я просил тебя избавиться от… чего уж там – от улик!
- Я всё понимаю… - пробормотала Марьяна, только теперь ощущая, как щека начинает уже не просто гореть – полыхать и пульсировать.
- Всё-да не всё, видать! – крякнул с досадой Гесслер. – …Воля, – повернулся он к Владу. – Ты шо-та плохо объясняешь девочке, как нужно себя вести. Или присматривай за ней, что ли, пока не улеглось… А то как бы чего не вышло…
Холодные мурашки пробежали по телу Марьяны.
- Ты прав, – хмуро отозвался Влад. – Это моя недоработка.
…Как же она его подвела!!
- Да-а… уж! – многозначительно ухмыльнулся Гесслер, садясь обратно за стол. – Мне ж делать нечего, кроме как журналистскую братию шерстить!
С какого момента и как долго Влад наблюдал за её «отрывом»? Он видел, как она визжала вместе с восторженной толпой? Нечего сказать, «бережное» отношение к голосу!! …Или он видел, как она прыгала в обнимку с друзьями под роковые шлягеры?
Когда Гесслер успел сказать ему и… минимум полтора часа надо, а может, все два, чтобы сесть в северпромовский чартер! Значит, он только прилетел… Или нет? Господи, неужели он её не простит? Неужели это – всё?!
Внезапно затрещал телефон – старый, разбитый и пыльный аппарат необычного вида – наверное, это была внутренняя связь.
- Але! – важно произнёс Симеон Ааронович, сняв трубку, но вальяжность тут же слетела с него, а брови нахмурились. – Понял, - сказал он сухо и повесил трубку.
Дёрнул узел галстука, ослабляя его.
Развернулся всем корпусом к Вольскому и напряжённо глянул ему в глаза:
- Достукались, вашу маму… Гости к нам!
Влад слегка изменился в лице, глянул на по-прежнему оцепенелую Марьяну, потом вопросительно поднял брови.
- А я откуда знаю? – раздражённо бросил Гесслер на его немой вопрос. – Давай, выводи её отсюда, и побыстрее! – и толстяк почти бегом выбежал из аппаратной.
Влад одним движением стянул с себя серый свитер и бросил Марьяне: