…Страшно хотелось есть, но на прибранном столе не было ни крошки.
Вдобавок в промокшем полотенце стало зябко.
И ещё она окончательно устала – настолько, что, махнув рукой, залезла в шкаф с вещами Влада, нашла и надела на себя ту самую, длинную его футболку, что стала ей туникой… Его запах заставлял душу выворачиваться от горя и нежности одновременно, но Марьяна свирепо напомнила себе про контроль эмоций.
Который так обожал Её Маэстро.
…Только не реветь!! Только попробуй! Тряпка! Идиотка безвольная!! Ничего уже не изменить, сама виновата, вот и изволь нести ответственность за свою глупость!! Есть у тебя достоинство или нет?! Не смей реветь, сказала!!
И в этот миг её качнуло от усталости.
Марьяна решительно забралась в постель, почти с наслаждением завернувшись в тёплое одеяло. Закрыла глаза.
Господи, как мало надо обессиленному человеку для счастья!
Наверное, теперь она не имела больше права так делать. Брать его вещи, заваливаться в его постель… «Но не сидеть же и не мёрзнуть голой и голодной в пустом номере!» – мысленно воскликнула девушка в ответ на упрёки собственной совести, чувствуя, как её уже буквально уносит в сон.
…В конце концов, он её сам сюда привёз!
.
.
Наверное, она всё же плакала – во сне. Потому, что когда её разбудил стук двери, первое, что ощутила Марьяна – сырую подушку под щекой.
Натянув одеяло до подбородка, она испуганно подобралась в постели, но из прихожей в номере появился не Влад, а уже знакомая горничная. Именно эта пожилая женщина в белом переднике умоляла её отозвать претензию за невовремя доставленный обед. Влад тогда серьёзно разозлился…
Приветливо кивнув девушке, она вкатила сервировочный столик на колёсиках и оставила его у края кровати:
- Ужин для вас.
- Спасибо… - Марьяна сглотнула слюну. – Только я ничего не заказывала…
- Распоряжение Влада Евгеньевича, – пояснила горничная. – Если ещё что-то нужно, скажите! – прибавила она почти заискивающе.
- Нет-нет, всё хорошо! – поспешно заверила девушка.
- Точно? – нервно спросила женщина, одёрнув передник. – А то в последнее время Влад Евгеньевич… очень недовольный. За три года, что тут работаю – никогда его таким не видела. Ох, простите, можно я пойду? – спохватилась она.
Марьяна молча кивнула. Сказать взрослой женщине директивное: «Можете идти» ей не позволяло воспитание.
- Прошу прощения, я закрою вас снова с той стороны, - донеслось из прихожей.
Это был не вопрос, а постановка перед фактом.
«Видимо, тоже – распоряжение Влада Евгеньевича!» - с язвительной горечью подумала Марьяна, снимая металлическую крышку-купол с блюда, и желудок тут же аж подпрыгнул от умопомрачительного аромата тушёной картошки с мясом!
Девушка съела огромную порцию без остатка, и её, что называется, «срубило». Было лень думать, было даже лень подняться и выключить свет – она просто накрылась одеялом с головой и вновь провалилась в спасительное забытьё.
Второе пробуждение было таким же резким – от тревоги.
Открыв глаза, Марьяна поняла: она заснула при включённом свете, а теперь в номере был золотой полумрак. Такой знакомый! Такой уютный… Словно всё, как прежде…
Она с тревогой приподнялась в кровати.
И одновременно натолкнулась на усталый взгляд Вольского, который сидел в кресле, не сняв верхней одежды, явно ожидая её пробуждения. Он сразу поднялся на ноги, засунув руки в карманы пальто, став неприступно-вежливым:
- Мне передали твои вещи. Собирайся.
О, этот сухой, холодный тон!!
Едва сдерживая слёзы, девушка села, откинув одеяло. Посмотрела ему в лицо.
Молча подвинув к кровати её сумку, забытую в Эжминском ДК, мужчина как-то быстро отвернулся к окну и чиркнул зажигалкой.
Она расценила это по-своему: «Ему противно даже смотреть на меня!»
…Это конец.
…Только не реветь!!
Прижав верхнюю губу зубами почти до крови, Марьяна стала переодеваться.
«Собирайся»... Куда? Конечно же, на улицу. Вряд ли Маэстро Вольский теперь захочет лично доставить её в общежитие на личном транспорте.
Ещё можно преспокойно доехать на автобусе.
Да и не всё ли равно теперь…
Ну, вот и всё.
Неотрывно глядя на силуэт любимого мужчины на фоне окна, непослушными пальцами Марьяна застегнула последнюю пуговицу на шубе, выпростала из-под воротника тугую косу, тряхнула головой, перебрасывая её через плечо: