Может, устроиться техничкой своей же общаге? Если там есть вакансия, вообще… Но эта «бизнес-идея» загнулась сразу, как только Марьяна представила, как она моет полы перед своими же сокурсницами и соседями по этажу – и словно услышала ехидные смешки и замечания.
В комнату к себе студентка вошла уже совершенно расстроенная: выходило, что самостоятельному заработку страшно мешала учёба!
.
Ещё десятку Марьяне удалось занять у Краевой – второй раз просить «гуманитарной помощи» у Ленки было почему-то стыдно.
Стараясь быть как можно экономнее, студентка закупила макарон, несколько банок кильки в томатном соусе и небольшую банку подсолнечного масла. В их комнатной «хозяйственной» тумбочке было ещё несколько увядших картофелин, пол-пачки риса, три головки репчатого лука и початая баночка кировского майонеза, покрывшегося сверху лакированной жёлтой корочкой.
С удивлением Марьяна поняла, что даже из такого набора продуктов можно стряпать вкуснейшие блюда: супец на «томатной кильке» и отварные, а потом прижаренные на масле макароны с майонезом по вечерам и утром шли, что называется, на ура.
«Главное – продержаться до приезда Влада!» - твердила себе девушка, но прошёл день, второй, третий – а Вольский всё не спешил появляться, и она совсем измучилась.
Именно в эти дни потребовалось распечатывать и покупать ноты, кончился стиральный порошок. Пару раз Марьяна проехала на автобусе «зайцем», испытывая противнейшее чувство унижения.
Деньги снова были на исходе, да ещё Краева спустя два дня намекнула, что была бы не против получить свою десятку назад. Конечно, всё решил бы один звонок родителям, но теперь уязвлённой Марьяне казалось это ещё унизительнее, чем ездить «зайцем».
А самое главное – она ужасно тосковала по своему Маэстро.
Душу изматывала неизвестность и тревога за любимого мужчину. Кто посмел угрожать известному музыканту? Почему Влад тут же собрался и улетел на встречу этим гадам, вместо того, чтобы подключить своих знакомых из правоохранительных органов – а таковые у него наверняка имеются! – и, самое главное, что там сейчас с ним?!
Каждый раз, заходя в хоровой класс, Марьяна с замиранием сердца ждала, что сейчас откроется дверь – и Маэстро Вольский войдёт, чтобы репетировать с хором свою кантату, и каждый раз к пюпитру вставала Шахова…
Каждый вечер девушка выстаивала очередь в переговорную кабинку на вахте общежития и бессчётное количество раз набирала номер его квартиры на Заозёрном. Трубку никто не снимал. Она слушала тоскливые долгие гудки до тех пор, пока не следовал автоматический сброс – и набирала снова, привалившись к облупленной стенке, игнорируя стучавших в дверцу кабинки других студентов.
Потом печально поднималась к себе на пятый этаж, чтобы скорее включить свой «призовой» плеер и слушать, слушать в наушниках бесконечно родной, далёкий и такой близкий голос...
А в пятницу утром Марьяна неожиданно поняла, что ей просто не на что уехать в училище.
Как назло, ударили холода.
Но если утром она ещё могла бы пробежаться до училища и к семи быть там – подумаешь, предрассветный морозец, всё равно эти шесть с половиной километров были слегка под уклон! – то подниматься в гору пешком, в десять вечера, было не только холодно, но и опасно.
Конечно, можно было бы взять в провожатые Мальцева, который вечно крутился поблизости, но Марьяна, едва только заслышав в коридорах голос Аладдина или его аккордеон, сознательно сбегала подальше, не желая больше морочить парню голову.
.
.
.
.
231. Ньювейс
Впервые это был настоящий, осознанный прогул.
Марьяна сделала вид, что собирается на учёбу – оделась, подкрасилась, дождалась, когда Галанцева уйдёт первой, и… осталась в комнате.
Ей стало зябко. Девушка выпила чаю с кусочком рафинада, прислушиваясь, как постепенно пустеет общага, стихает шум в коридорах. Потом легла на кровать, как была – в одежде, и отвернулась к стене.
Настроение было отвратительным.
«Твоя задача – учиться, закрыть прогулы и – главное – полностью восстановить связки!» - звучал внутри голос любимого.
Марьяна тяжело вздохнула. Ну связки, допустим, она как раз восстанавливает – молчанием. С учёбой – перепишет конспекты у девчонок. С прогулами сложнее…
Не, ну а что, неужели она не имеет права заболеть?! Может же так случиться: не повезло, снова простыла! – подумала девушка так возмущённо, что сама почти поверила в это. И тут же тихо возненавидела себя, одновременно завидуя тем, кто может «забивать болт» на учёбу и невозмутимо смотреть в глаза преподавателям и сокурсникам. Та же Алка Годецкая! Ходит размалёванная, наглая, на каблучищах своих по училищу – когда ей вздумается! И ничего! Просто надо побольше выдержки…