Сидя на заднем сиденье, Марьяна смотрела перед собой и не могла понять, куда делась лёгкость и энергия. И дело было не в усталости. Слишком медленно, адски медленно тянулись дни без Влада. Его стремительный отъезд без объяснений давил тоской и мучил тревогой. Тревогами. Которые были разными – порой глупыми, порой просто бесили девушку или страшили – и тогда она гнала прочь от себя такие мысли.
А если он забыл её?
А вдруг помирился с Дорой?
Ещё страшнее: вдруг те, кто угрожал по телефону, привели свои угрозы в исполнение?!
Или… Ну, вот в порядке бреда… Маэстро нашёл другую вокалистку?!
«Лучшее лекарство - работа» .
Ещё ровно четыре дня девушка держалась на этом девизе, поражая себя и окружающих невероятной работоспособностью, а потом резко сдалась.
Или сдулась.
В четверг, одиннадцатого февраля, ударила внезапная оттепель; солнце ярко било в окна общежития, с веток истошно чирикали воробьи, а под крышей гортанно журчали голуби – словно, смахнув календарные даты, в город пришла самая настоящая весна! Даже первые сосульки успели нарасти и теперь торопливо роняли искрящиеся капли.
А Марьяна чувствовала себя воздушным шариком, из которого вышел весь воздух.
Эти полторы недели она упорно работала. Музыка стала самым настоящим бегством от тревог и мрачных домыслов, рефлексий и прочего. И, надо признать, это работало! Музыкальный материал с кассет был выучен, распевки давались легко, а в училище, наконец, выровнялась успеваемость. Марьяна утром и вечером исправно пользовалась продукцией «НьюВейс», но постепенно удовольствие становилось привычным, и уже не доставляло такого яркого наслаждения – хотя её и без того густые и пышные волосы теперь выглядели ещё роскошнее. А ночами девушка впитывала голос любимого, слушала песни, посвящённые ей – глотая сладкие слёзы, гася ими тоску…
И вот, на одиннадцатый день без Влада, предел настал.
Еле-еле заставив себя подняться и умыться, Марьяна села перед настольным зеркалом, подвела глаза, тронула веки тенями, потом обессиленно уронила руки на коленки и закрыла глаза, под которыми сразу защипали слёзы.
Потом стало плевать и на макияж.
Он обязательно дал бы о себе знать, Он знает её, как себя… И – ничего…
Ощущение беды навалилось на неё тяжёлой гранитной плитой. Что-то произошло, и её Маэстро больше не вернётся. А без него всё теряло смысл…
Летели минуты, часы, а девушка так и лежала в постели «тряпочкой», не в силах заставить себя подняться. Мысли, которые она гнала от себя, занимая мозги разбором нот и аппликатуры, теперь хлынули безудержной лавиной.
Влад человек известный, и если бы телефонные угрозы исполнились и что-то произошло, местное ТВ уже вовсю бы раструбило, и ей бы точно донесли про «её препода»! Поэтому… Скорее всего, что у Маэстро Вольского появились более важные и увлекательные дела. Настолько увлекательные, что он даже не счёл нужным звякнуть на вахту, или ещё хоть как-то дать знать о себе. Он же не может не понимать, что она ждёт…
.
.
Вернувшаяся из училища Галанцева встревожилась, едва зайдя в комнату:
- Романеция! Чё за фигня? Сегодня не видела тебя в училе. Заболела, что ли?
- Нет. – отвернувшись, девушка натянула одеяло почти до макушки.
- А чё тогда?
Марьяна глубоко вздохнула и ничего не ответила.
- Ты ела хоть чего-нибудь? – Ленка деловито стучала крышками кастрюлек. – Что-то не похоже…
Она не отстанет.
Хоть бы отстала.
Если начнёт выпытывать, начнутся слёзы. А ни один мужчина не стоит её слёз! Даже Влад сам учил её этому… Нет, не так! Урок звучал иначе…
Девушка закрыла глаза – и перед глазами ясно вспомнилось любимое лицо, с проникновенными, бездонными глазами, и – любимый, волнующий голос прошептал, словно наяву: «Запомни, моя девочка… Ни один мужчина на свете – ни я, ни кто иной – не стоит того, чтобы рисковать своим здоровьем или жизнью. Ты поняла меня?..»
Да, Маэстро. Но…
Не хочу жизни, в которой нет тебя.
Тебя…
- Так, Мася. Хватит в стенку пялиться! – Ленка бесцеремонно развернула Марьяну на спину и нахмурилась. – По какому поводу депрессняк?
- Лен… - Марьяна почувствовала, как подбородок предательски дрогнул. – Дай мне ту свою таблетку… которая эмоции вырубает.
- Чего? – подозрительно прищурилась Галанцева. – Не дам!
- Ле-ен…
- Не дам! – убеждённо повторила она. – Так… Постой… Не реви! Да бали-и-ин…
- Одиннадцать дней… - больше Марьяна сдерживаться не могла. – Одиннадцать дней! Без него… Ленка… Он меня бро-си-ил…