Выждав пару минут, Вольский тихонько разомкнул её объятия:
- Всё кончилось, всё хорошо…
Девушка молчала.
- Посиди-ка… - мужчина осторожно усадил Марьяну на диван, не спеша развернулся, и прошёл к столу со снедью.
Она неотрывно смотрела, как Влад хладнокровно перешагнул через лежащего на полу «Каттани», подошёл к столу. Открыл коньяк, наполнил им до краёв стаканчик, сняв его с графина, залпом выпил. Потом взял с блюдца половину шоколадной плитки и, разламывая её на кусочки, вернулся. Мягко, но настойчиво всунул кусочек «Милки Вэй» в безвольные губы.
- Ешь! – ласково повелел мужчина, и, по-прежнему видя отсутствие реакции, медленно и внятно проговорил: – Разжуй и проглоти. Сладкое снимет шок.
Марьяна покорно стала жевать шоколад.
Потом шмыгнула носом. Заморгала, опустила низко голову…
Вольский протяжно выдохнул, налил себе ещё порцию коньяка, снова осушив его залпом. Вернулся и, присев перед диваном, посмотрел на Марьяну снизу вверх долгим взглядом.
- А ведь твоя мама считает тебя послушным, беспроблемным ребёнком… - наконец сказал он задумчиво.
- Такой я и была… – выдавила Марьяна. – До тебя… – и, всхлипнув, снова бросилась на шею к любимому.
На скулах нервно катнулись желваки, а между бровей на миг мелькнула грустная складка. Обречённо прикрыв глаза, Вольский прижал девушку к себе.
Внезапно Марьяна встрепенулась и вскинула на него огромные глаза:
- Влад! Он… мёртвый? – она боязливо покосилась в сторону неподвижно лежащего «Каттани». – Ты его убил и теперь нас посадят? – у неё перехватило горло.
- Он живой, маленькая, живой, – ласково заверил её мужчина.
- Но он – не дышит…
- Живой, верь мне! – объяснял ей Вольский терпеливо-ласково, как трёхлетнему ребёнку. – Я ударил его в гортань и в сонную артерию. Удар в гортань – это очень больно, это шок и невозможность дышать... некоторое время. Удар ребром ладони по сонной артерии – мгновенный нокаут.
- Нокаут?!
- По-простому это называется сотрясением мозга, - «успокоил» её Вольский. – Так что нам лучше уйти: в любую минуту эта мразь может очнуться…
В подтверждение его слов директор «НьюВейс» засопел и зашевелился.
Вольский бережно отстранил девушку и поднялся, брезгливо глядя на него сверху.
Хрипло закашлявшись, «Коррадо Каттани» поднял голову и тяжело перевернулся на бок. От имиджа «бесстрашного итальянского комиссара» не осталось ни единого следа. Обвёл мутным взглядом пространство и сфокусировал взгляд на Вольском:
- Ты кто?.. – перевёл взгляд на Марьяну и тяжело ухмыльнулся. – А-а-а… Ну впрочем, неважно… У тебя начнутся проблемы…
- У тебя они уже начались! – процедил Вольский, начиная расстёгивать манжету на правой руке.
«Теперь он его точно убьёт!» – испугалась Марьяна и взмолилась в спину любимому:
- Влад! Не надо…
Вольский обернулся к Марьяне, взял её за плечи:
- Ты помнишь, где переодевалась? – тихо спросил он. – Иди туда. Или можешь сразу подняться в наш номер! – достал он из кармана ключ.
Он сказал – «в наш»!!
- Я. Без тебя. Никуда не пойду! – тихо, но твёрдо отчеканила девушка, вцепившись в голубую обивку так, что побелели пальцы.
- Так ты с этим саксофонистом, что ли? – осклабился директор и, кряхтя, поднялся на ноги. – Дура… А ты не спеши! – зло бросил он Владу. – Она ещё мне аванс не отработала! И за товар не рассчиталась…
- Мы так не договаривались! – задрожала Марьяна. – Вы сказали – косметика бесплатно…
- Как интересно… - прищурился Вольский, потом схватил «Каттани» за грудки и, протащив по кабинету, со всего маху бросил в директорское кресло. – Договор на стол! Быстро!
- Да я тебя… - договорить Евгений Львович не успел – Вольский схватил его за шею и с размаху ударил лицом о столешницу:
- Документы! – хладнокровно приказал он.
Ахнув, Марьяна закрыла лицо ладонями – от подобных сцен ей становилось плохо, даже если их показывали по телевизору, она и представить не могла, что её Маэстро на такое способен…
Прикрывая одной рукой разбитый нос, глухо матерясь, глава фирмы вынул из верхнего ящика скреплённые листки и швырнул их Владу:
- Подавись, с**ка… Он даже не подписан…
- Как некультурно, – холодно заметил Вольский, разрывая бумаги и пряча обрывки к себе в нагрудный карман. – И как незаконно… Второй экземпляр, живо!
- У неё! – огрызнулся «Каттани».
Вольский осмотрелся, подошёл к дивану и, аккуратно собрав разбросанные по полу измятые листы, методично порвал их на четыре части.
Повернулся к Марьяне, пряча улыбку и застёгивая манжету: