- Тебе-то «чёрт»… - ворчала девушка. – Ты и вещи можешь в мусорку… Совершенно новые… Как будто у тебя их по сто штук… Замашки, как у короля…
Вольский не реагировал на её бухтенье, прикрыв глаза. Он о чём-то размышлял. Просчитывал. Наконец, придя к каким-то мыслям, энергично встряхнулся и вновь завёл мотор.
Машина тронулась с места. Пару минут они ехали молча.
- Ты не сердишься? – не выдержала Марьяна.
- Не сержусь, - качнул он головой. – Я сделал выводы.
- Какие? – заволновалась она.
- Узнаешь, - улыбнулся мужчина. – Всему своё время.
- Влад!!
- ...и ещё, моя девочка. – Вольский вновь посмотрел на неё уже совершенно другим взглядом, серьёзным и жёстким. – Никогда не смей мне лгать! – придавил интонацией так, что мороз по коже пошёл.
Марьяна сглотнула от такой перемены.
Поняв, что перегнул, мужчина смягчился и пояснил:
- Во-первых, скрывая проблемы, ты их только увеличиваешь. Во-вторых, там, где есть ложь – там нет доверия. А без доверия – возможны ли в принципе какие-то отношения, какая-то семья? – посмотрел он на неё своими пронзительными глазами, в самую душу проник!
Голова закружилась.
Влад сказал – «семья»?!
.
.
Продолжение следует...
234. По улице моей который год...
Всю дорогу девушка молчала, словно боясь спугнуть мысль Влада о семье.
Скорее всего, он произнёс это просто к слову – слишком чёткое сложилось у неё представление о его позиции на эту тему. Чему, конечно, немало поспособствовало женское окружение вокруг этого мужчины.
Та же доктор Анна, которая призналась, что у них была попытка создать семью. И почему не вышло – Влад совершенно не создан для этого.
И его поведение с Дорой. Её случайно оброненные в запале фразы… «С ним больше года никто не выдерживал!»
И вообще, она много всего тогда наговорила… Слишком понятно.
Маэстро Влад Вольский никогда не женится.
И вдруг – «семья»…
Помимо воли, в сознании девушки снова вспыхнул яркий образ: они с Владом выходят из ЗАГСа, и все радуются, а она держится за локоть своего Мужчины, и на ней – белоснежное платье, воздушное, словно облако… Оно такое…
Внезапно Марьяна осознала, что они давно уже припарковались сбоку от крыльца музыкальной студии, и любимый мужчина всё это время молча, с какой-то странной полуулыбкой изучает её.
- Что? – смутилась она.
- Ничего, любуюсь, - серые глаза Влада удовлетворённо прищурились. – Ты сейчас мечтала.
Это был не вопрос, а уверенная констатация факта.
- Как ты это делаешь? – не смогла сдержать восторга Марьяна.
- У тебя говорящее лицо, - ласковая улыбка тронула его губы. – О чём же ты мечтала?
Ой, нет, только не правду!! Это – табу!!
- О конкурсе… - шепнула Марьяна, предательски краснея, но не отводя взгляда.
Кажется, поверил: просиял мальчишьей улыбкой в ответ.
- Пойдём, моя девочка. Мечты сбываются…
Марьяна не заходила в студию две недели – и вновь её сердце сжалось крепко-крепко от тёплого чувства, словно она наконец-то вернулась к себе домой после долгого путешествия! Она готова была обнять и расцеловать каждую колонку, каждую микрофонную стойку, все эти лимитеры-процессоры-усилители-предусилители и прочие штуки, которыми повелевал её Возлюбленный, коротко именуя их «аппарат».
Она ощущала себя дома!
А Маэстро буднично запускал свою магию.
Вспыхнули многочисленные огни на микшерной панели, превращая её в пульт управления межпланетным кораблём. Раздалось мягкое, низкое «туфф» из огромных чёрных колонок. Скрипнуло кресло, в которое опустился пилот корабля… то есть, музыкант и аранжировщик, конечно. Но восторженная радость в душе девушки с каждой секундой разрастался, приобретая воистину космические масштабы!
Не силах сдержать эмоций, Марьяна подошла к студийному креслу вплотную и обняла любимого за плечи. Прижалась щекой к его виску, поцеловала в родную щеку.
Перехватив её запястье, мужчина прижал его к своей груди на секунду, закрыв глаза. Потом вздохнул и посмотрел на неё сдержанно-тепло:
- Вставайте распеваться, студентка Романова…
- Да, Маэстро, - млея, девушка моментально перестраиваясь на частоту «учитель – ученик». – Только воды принесу…
На дизайнерской бежево-красной кухне ничего не изменилось. Красный угловой диван, полированный стол с красивой пепельницей, небольшой холодильник…
В мойке стояло несколько чашек – тех самых, в крупные красные горохи. Взяв одну, Марьяна торопливо помыла её, набрала тёплой воды и, вернувшись в студию, встала перед своим любимым наставником – выпрямившись, развернув плечи, всем видом демонстрируя радостную готовность работать.
Одобрительно посмотрев на неё, Вольский включил распевку.
Голос лился свободно и чисто, вокалистка звенела, что называется, «всем телом», выполняя все упражнения, ловя каждое короткое замечание Маэстро и радостно отмечая про себя, что учитель, кажется, очень ею доволен.
Улыбка у него потрясающая…
Через сорок минут, когда, традиционно обессилев, Марьяна рухнула на студийный диванчик и расслабилась, запрокинув голову на спинку, она услышала сдержанное:
- Отлично, моя девочка. Отдыхай – и слушай свою конкурсную песню.
Зазвучали простенькие гитарные аккорды.
На первой же строчке куплета девушка подняла голову, изумлённо округлив глаза, на второй они наполнились возмущением и юная вокалистка вскочила на ноги.
- Я не буду это петь!! – с негодованием заявила она.