- Что?! – отшатнулась от него девушка.
Вольский её не удерживал.
- А что? – спокойно поинтересовался он, наблюдая, как она пытается совладать с возмущением. – Или ты слышишь об этом впервые?
- Не впервые… Но всё же я думала, что это просто отмазка… Что проигравшие говорят это от обиды! То есть, каждый конкурс…
- Не каждый. Но подковёрные игры есть везде.
- Это же нечестно!!
- И?
Злясь, она соскочила с его колен и заходила по комнате:
- Ты же – Маэстро! Сделай что-нибудь!!
Вольский прокашлялся, явно пряча снисходительную улыбку, и недоумённо развёл руки:
- Могу снять тебя с конкурса. Согласна?
- Нет!!
- Умница. Тогда заканчивай терзания и начинай работать. Это – кнопка «плей», это – перемотка назад. Даю тебе полчаса. Подмечай все нюансы, репетируй, когда вернусь – будешь петь сразу под «минус».
Марьяна погрузилась в работу.
Без сомнения, эту песню в исполнении молодой Пугачёвой начинающая певица слышала множество раз, но теперь она знакомилась с этим произведением заново. Каждая строчка, каждый нюанс и даже пауза обрели новый смысл и новые краски. И чем больше она переслушивала песню, тем больше ей открывалось.
И уже гитарный перебор не казался ей «простеньким», теперь вокалистка понимала, почему композитор выбрал один-единственный инструмент, обрамивший голос певицы…
И «простота» исполнения оказалась только кажущейся: когда Марьяна попыталась спеть вместе с оригиналом, у неё в нескольких местах то и дело перехватывало горло от накатывающих эмоций…
И девушка внезапно, каким-то необъяснимым образом, физически ощутила усталость ещё непрожитых лет и боль несвершённых потерь – сердце обречённо сжалось, словно в невидимых тисках…
- Ну, как у нас дела? – улыбающийся Влад заглянул в студию, и тут же тревожно сдвинул брови. – Марьяна! Повернись!
Подопечная не отреагировала, спрятавшись за высокой спинкой, и Вольский, подойдя, сам развернул её вместе с креслом и заставил поднять голову.
- Ма-аленькая… - огорчённо присел перед ней мужчина. – Ну нельзя же так…
- Влад, я… Я не смогу это спеть… - дрожащими губами еле выговорила Марьяна.
- Ну что ты… - он тихонько вытер ей мокрые щёки. – Конечно, сможешь. Ты должна справиться с эмоциями…
- Как?! – шмыгнула носом она. – Как вообще петь… когда начинаешь вдумываться? Я знаю, что там всё равно никто не будет слушать по-настоящему, но я… я не смогу…
Девушка снова спрятала лицо в ладони.
Вольский покачал головой.
- Как же ты пела всю жизнь до этого? – тая улыбку, шёпотом спросил он.
- Как дура, Влад… - горько усмехнулась девушка, уронив руки на колени. – Как все… Бездумно… Поверхностно… Ради самолюбования и развлечения…
- Тихо-тихо-тихо… - видя, что глаза её снова наполнились слезами, мужчина вытянул её из кресла, и, приобняв, повёл на кухню. – Не наговаривай на себя, маленькая, твоим эмоциям можно позавидовать, честно! Юные исполнительницы обычно не испытывают и десятой доли того, что происходит с тобой. Не все девочки могут так чувствовать, поверь… - поглаживал он её успокаивающе по спине. – Просто раньше тебе не приходилось петь серьёзных, глубоких песен… И слушать по-настоящему никто не учит…